Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Чтение мира и гуманитарная деформация

Сколько раз сталкиваюсь с тем, как знания форматируют восприятие, столько удивляюсь. Хотя казалось бы, должен был бы уже давно привыкнуть.


Мы работаем с текстами. Задача гуманитария, в отличие от задачи естественника – взять текст, написанный неизвестными знаками на неизвестном языке, и в меру возможности постараться его понять.

Если кажется, что знаки и язык известны, облегчённо вздыхать тоже не стоит – такое предположение слишком часто оказывается обманчивым. Даже сосед по лестничной клетке может, используя вроде бы те же слова, разговаривать на ином языке, чем ты. Понять его бывает порой и потруднее, чем какого-нибудь китайского философа, который по крайней мере старается изъясняться как можно точнее.

Это достойная задача, но и профдеформация от неё тоже впечатляющая. Когда гуманитарий оглядывается вокруг и смотрит на мир, он снова по привычке видит перед собой текст. Люди, идеи, общественные течения – всё кажется ему знаками. Любые отношения видятся грамматическими. И он с привычным энтузиазмом кидается действовать по прежнему шаблону – расшифровать этот текст и по возможности понять и истолковать его.

Так получается постмодернизм, кроме всего прочего.

Когда человек с таким настроем берётся писать фэнтези, у него получается то же самое. Как у супругов Дьяченко в «Vita Nostra». Мир – Гипертекст, маги – Слова этого Гипертекста. Чтобы стать магом, нужно через боль и страх выжечь из себя всё человеческое, оставив только информационную сущность.

Или как у Олди в «Восставших из рая». Магию поставляет чудовищная Зверь-Книга. Кто её читает – обретает силу, но и она сама читает людей, отбирая у них души. Прочитанные становятся – смотря по полученной силе – знаками, словами, фразами или даже целыми страницами. Протагонисту предлагают исправить ситуацию, возглавив её – и он чуть было не соглашается, но потом понимает, что став Главой этого мира, сделается всего лишь главой Зверь-Книги.

На первый взгляд кажется, что и в традиционных учениях о волшебной стороне реальности бывает что-то похожее. В конце концов, не зря же говорят, что магия – это сила слова. Или сила мысли. Или вообще информационное воздействие. Если информация может действовать на материю, значит, и материя в сущности является информационной структурой, не так ли?

Но дьявол кроется в деталях.


На Востоке самая популярная метафора волшебного мира – сновидение.

В сновидении возможно всё. Ты встречаешься там с живыми и умершими, видишь удивительные или ужасные сцены, можешь летать и творить чудеса. Но всё вокруг тебя – порождение твоего же собственного сознания. Люди, звери, чудовища, даже пейзажи и здания – отражения твоих мыслей, желаний, страхов и воспоминаний.

Даже если тебе кажется, что ты в ловушке и совершенно беспомощен – твоё сознание стоит за «противниками», как и за «протагонистом», глазами которого ты видишь сон. Ты можешь погибнуть в собственном сне, но вовсе не исчезнешь и даже не обязательно проснёшься – просто начнёшь видеть его с другой точки зрения.

Оккультистам Запада эта идея тоже понравилась, но они лишили её всякой полезности, заявив: «Жизнь, которую ты видишь наяву – такой же сон. Всё, что с тобой происходит – отражение твоих желаний и страхов. Мира нет, есть только ты».

Создатели идеи полагали иначе. Наш мир снится не нам, а Высшему Существу. Все мы – грёзы спящего Бога. Потому цель духовного пути и называется пробуждением: ты перестаёшь существовать в круге страданий, когда понимаешь, что тебя никогда и не было.


Мне никогда не казалась привлекательной восточная концепция пассивного, дремлющего божества, которое забыло себя и растворилось в мириадах обликов. Эту идею, как и любую другую, следует уравновесить противоположной: идеей активного Творца, который создал мир сознательно и с определённой целью.

Представьте большую, мастерски задуманную и исполненную историю. В ней сотни персонажей. Одни из них любят друг друга. Другие сражаются между собой насмерть. Плетутся интриги, рождаются и распадаются союзы. Герои ежеминутно встают перед сложным выбором.

Но за всем этим стоит единственная воля автора. Герои, их отношения и сам мир, где происходит действие – проекции авторского замысла, той задачи, которую он намерен решить.

Одни авторы стремятся просто развлечь читателя. Другие пытаются его чему-то научить или убедить. Третьим интересно исследовать идею или фантастическое допущение: вымышленный мир становится для них испытательным полигоном.


История – не текст. Знаки, соединённые грамматическими отношениями – всего лишь способ донести историю до читателя или слушателя.

Но если автор и читатель – одно лицо, в тексте больше нет необходимости. Если наш мир – история, то Высшее Существо рассказывает её себе самому, разыгрывая в лицах каждую сцену.

История состоит не из символов, а из событий – поступков, решений и их последствий. Именно из них складываются и персонажи, и мир, в котором они обитают.

Так что на мой взгляд, гуманитарный подход, как и естественнонаучный, стоит оставить там, где ему место. Чтобы понять мир, как он есть, его нужно не истолковывать и расшифровывать, а проживать. Окружающие нас люди и события – не буквы, в которых спрятан смысл, а прямое выражение этого смысла в действиях и фактах воли.
Tags: метафизика, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments