Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Виртуальное волшебство

– Мой учитель съел тринадцать волшебных грибов и начал мечтать о том, чтобы я перелетел сюда, к вам. Учитель Шушурун Старший – величайший колдун. Его мечты всегда обретают силу. И вот я здесь.
Никос Зервас, «Дети против волшебников».


Исследования магических систем, и в реальной жизни, и в массовом искусстве, кажется, привели меня к открытию.

Я нашёл ещё одну «координатную ось», по которой эти системы можно разделить. Она не совпадает с осью «физическая – семантическая», но даёт с ней интересные сочетания.


Первую группу можно назвать локальной. В сущности, она сводится к простому принципу – мы берём некую часть мира и изменяем её. Превращаем человека в лягушку, создаём огонь щелчком пальцев, командуем двери открыться или лепим из Пустоты новую вселенную.

Если магия у нас здесь «физическая», всё это очень красиво визуализируется. Вокруг цели собирается что-нибудь вроде цветного дыма или частиц света, окутывает её или проникает внутрь – и что-то происходит.

Но можно и без этого. Просто маг командует – сделай то-то. Или переименовывает цель – теперь ты то-то. И становится по слову его.

[например, так]

Примеров настолько много, что замучаешься перечислять. Литература, игры, кино... почти везде. Да и в реальной жизни большинство магов пытаются поступать именно так.


Вторая, как водится, сложнее, экзотичнее и интереснее. Я бы назвал её пространственной магией.

Мастер этого стиля на мелочи не разменивается. По его слову вокруг возникает виртуальное пространство, где всё подчинено его воле. Там происходит то, что ему нужно, затем наваждение исчезает – а последствия остаются.

Локальные маги, конечно, тоже могут наводить галлюцинации или создавать иллюзии. Но там всегда суть именно в том, что фантом не есть реальность. Он может только обманывать. Иллюзорный дракон не причинит вреда. Иллюзорный мост не выдержит твоего веса. Если рядом окажется кто-то, над кем наваждение не властно, он увидит всё как есть.

С пространственной магией всё по-другому. Там вовсе исчезает грань между настоящим и ненастоящим.

Персонажу снится сон, что он стал волком и бегает по лесу. Во сне он почти не помнит себя и действует, как подобает животному. Эти сны начинают повторяться, становятся всё более живыми и детальными, и в конце концов он понимает, что больше не спит – он и вправду превратился в волка, и останется зверем, пока заклятие не будет снято.

Другой персонаж открывает интересную книгу, погружается в чтение и переживает похождения её героя так живо, что полностью оказывается там. Всё, теперь он пленник книги – или попаданец в другой мир, куда книга открывала вход.

Третий едет куда-то ночью на машине и замечает, что местность вокруг выглядит странно, а навигатор показывает бессмыслицу. Он проезжает пару деревень, но там нет людей и не горит ни одно окно. Вернувшись днём, он не может найти даже ту дорогу, по которой ехал. Деревни же, как оказалось, действительно стояли примерно в той местности, но было это ещё до революции, сейчас же там сплошной лес и никто не живёт.

Да, последнее – уже не из книги. Это, как уверяет автор истории, произошло с ним на самом деле.

Подобное волшебство всегда интересно тем, что нельзя указать точный момент, когда оно происходит – когда воображаемое становится реальным. Для самого участника событий происходящее кажется реальным всё время, а что увидел бы посторонний свидетель, окажись он рядом, не знает никто, и сам вопрос бессмысленно задавать.

В кино призраков обычно изображают прозрачными или очевидно мёртвыми. Но если вы спросите людей, которые действительно уверены, что встречались с привидениями – ничего подобного они не видели. Просто, придя на кладбище проведать родственника, девушка побеседовала с милым мальчиком, который сидел на могиле и «ждал маму», и даже отдала ему свою куртку, потому что он мёрз – а потом оказалось, что это была его могила, и куртка лежит свёрнутая на надгробии. Просто девочку, заблудившуюся в лесу, вывел к людям приветливый дедушка – а потом родители рассказали ей, что она шла одна, и никого с ней не было.

Пространственную магию редко используют в кино – её крайне сложно изобразить, прежде всего потому, что пришлось бы показывать происходящее глазами того самого постороннего свидетеля.

Зато литература – весьма благодатная почва для этого волшебства. В романе «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» так работает самая могущественная магия, которую применяют властители эльфов, сам Король-Ворон, а под конец книги к ней пробиваются и два заглавных волшебника.

Что-то подобное иногда происходит у Лавкрафта. Но Лавкрафт никогда не стремился придать своей магии строгие правила, поэтому о ней трудно что-то сказать определённо.


Сеттингов, где встречалась бы сразу и физическая, и семантическая магия, почти нет (из исключений сразу вспоминаются произведения Андрея Смирнова). Даже у одного автора они редко чередуются. Обычно у каждого писателя свой излюбленный взгляд.

А вот локальная и пространственная магия живут бок о бок довольно часто – правда, не всегда мирно. Порой авторы так или иначе противопоставляют их друг другу.

Например, в великолепном цикле о похождениях неунывающего и ненасытного сэра Макса Очевидная магия в основном локальна. Маг использует силу Сердца Мира (или какого-то ещё источника), чтобы этот мир познавать и переделывать. Слова и визуализации – просто инструменты.

Зато Истинная магия – самая что ни на есть пространственная. Она напрямую завязана на сны, наваждения, невидимые стороны мира и путешествия между реальностями. С её помощью можно увидеть красочное видение о воспоминаниях неодушевлённого предмета, а можно и «намечтать» новый мир. В некоторые моменты становится уже и вовсе невозможно определить, кто из персонажей кому снится и кто кого выдумал.

В мире Древних Свитков вся магия устроена одинаково – но только на уровне геймплея. Если же читать книги, где излагается внутримировая теория, то видно, что школы Иллюзии и Изменения оперируют виртуальными пространствами. Только иллюзионисты внушают свои грёзы исключительно жертве, а мастера Изменения должны работать с силами самого мира.

В манге и аниме «Наруто» иллюзорные техники-гэндзюцу наводят галлюцинации, искажая восприятие жертвы. Всё, что происходит в гэндзюцу, нереально, это видят только жертвы и сам заклинатель. Но затем оказывается, что настоящие мастера этого искусства, наделённые особым врождённым даром, могут отменить любое событие – даже собственную смерть – превратив его в иллюзию.

Вспомним и «Понедельник начинается в субботу». Чародеи НИИЧАВО могут колдовать в любое время в любом месте, они свободно превращают одни предметы в другие и создают из ничего собственных двойников-роботов (то есть, простите, дублей). По большей части это вполне локальная магия.

Но есть там и диван-транслятор, преобразующий реальную действительность в сказочную. В его поле возможно даже то, чего в обычном мире не может добиться ни один маг.

Глава, в которой Саша Привалов спит на этом диване – наверное, самая сюрреалистическая из всей книги. Он раз за разом пробуждается от сна в новом сне, и каждый раз мир вокруг него по-разному искажён. Но в то же время многие части этих снов оказываются впоследствии явью.

Счастье ещё, что диван работал вполсилы, так что Привалов смог проснуться окончательно и вернуться в действительность, оставшись собой.

Кстати, как пища для размышления – а что если не смог? Что если окончательное пробуждение и все остальные приключения в НИИЧАВО происходят в сказочной реальности, порождённой М-полем транслятора?

Забавный факт – «Понедельник» Стругацких и «Обмен разумов» Шекли увидели свет в одном, 1965 году.

Tags: массовая культура, метафизика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments