Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

О двух теориях

Слово «теория» имеет не то чтобы два разных значения, а скорее два разных варианта.

Вот возьмём, например, технологии, связанные с электричеством. Они появились не вчера, и взгляды людей на электричество с тех пор поменялись не раз и не два. Стало, например, известно, что ток – это движение электронов, но при этом в некоторых веществах он может превращаться в нечто совершенно иное. Поэтому возможны полупроводники, в которых электричество ведёт себя очень странно, так что может в одном направлении проходить, а в другом нет. У нас на этом эффекте построена вся электроника.

Потом электромагнитное взаимодействие вписали в общую семью из четырех взаимодействий, и оказалось, что все они происходят от реальных частиц, обменивающихся виртуальными.

Попутно выяснилось, что большинство свойств электричества можно просчитать, если представить, что это искривление пространства-времени, как и гравитация. Только пространства-времени не четырехмерного, а пятимерного. С этого началась теория струн, и последствия её для физики можно обсуждать часами. Но мы не будем.

Всё это вместе составляет теорию электромагнитного взаимодействия, которая описывает, как устроен мир, что электричество способно в нём существовать и работать, причём именно так, а не иначе.


С другой стороны, для электрика все эти мировоззренческие заморочки значения не имеют. Он может вообще не знать, что такое электрон и куда он движется, а уж тем более его не волнует пятимерное пространство-время. Если для учёного важнее всего, что такое электричество «на самом деле», то для специалиста – как оно себя ведёт и как с ним работать.

И нельзя сказать, будто электрик обходится без теории. Наоборот, чем сложнее техника и чем мощнее токи, с которыми он работает, тем больше знаний от него требуется. Начиная с элементарного: что есть сила тока, напряжение и мощность, как они влияют на работу, которую ток может совершить, и вред, который он может причинить неосторожному человеку.

Это тоже теория – практическая, инженерная, теория электричества и работы с ним.


Если завтра произойдет очередная научная революция, и представления учёных об электричестве в корне изменятся, на инженерной теории это совершенно не скажется. Монтёры будут по-прежнему менять лампочки и протягивать провода, руководствуясь старыми, проверенными представлениями о поведении этой природной силы.


Нельзя сказать, чтобы научная теория была совершенно бесполезна для практики. В конце концов, сама практика не могла бы появиться, если бы электричество не было бы однажды открыто учёными. Да и все остальные прорывы в его использовании, включая электронику, о которой я уже сказал выше, появились именно из научных открытий.

С другой стороны, такой вклад науки начался относительно недавно – как раз примерно с открытия электричества. Большинство технологий, известных человечеству до начала электрической эры, были разработаны и доведены – порой – до пугающего совершенства задолго до того, как обзавелись собственной научной теорией.

Домашние животные и растения, например, получились у наших предков за тысячи лет до того, как Мендель сформулировал законы наследственности, а Дарвин теорию отбора. Но наука дала нам генные технологии, которые позволяют получать новые разновидности намного быстрее и точнее, чем раньше, не полагаясь на волю случая и смену многих поколений.

Доходит до смешного. Скажем, велосипеды известны уже почти двести лет, стали массовым видом транспорта, выпускаются миллионами, а счёт их марок и разновидностей идет на тысячи. В том числе это относится к спортивным велосипедам – сложным, тщательно спроектированным машинам, способным развивать огромную скорость. В спортивную индустрию вкладывают такие деньги, что, казалось бы, велосипеды должны разрабатывать с учётом всех новейших научных достижений.

Вот только научной теории велосипедного движения нет до сих пор. Учёные в буквальном смысле не знают в точности, почему велосипед едет и не падает – точнее, почему его становится проще удерживать в равновесии, когда он движется, и чем быстрее, тем легче. Стандартное объяснение – центробежная сила превращает колесо в подобие гироскопа, который стремится сохранить ось вращения. Но ученые уже провели опыт с «велосипедом» с крохотными колёсиками, чья центробежная сила заведомо слишком мала, и оказалось, что он ездит ничуть не хуже.

А медицина? По иронии, медицина стала по-настоящему эффективной не тогда, когда обзавелась собственной научной теорией болезни и здоровья, а наоборот – когда отказалась от всех таких теорий в пользу инженерных. До того врачи были почти бесполезны, и люди обращались к ним буквально только в ситуациях жизни и смерти. За исключением, пожалуй, хирургов, которые с самого начала интересовались только инженерными познаниями: что где в организме находится, и как оно может поломаться. За это их в течение столетий вообще отказывались считать медиками.

Научной теории болезни и здоровья нет до сих пор, и разрабатывать её никто из уважающих себя медиков не рвётся – такие попытки уже надёжно дискредитированы теориями прошлого. А между тем проблемы, которые такая теория могла бы разрешить, всё накапливаются и накапливаются...


В религии, пользующейся другим методом познания, творится не меньшая теоретическая чехарда.

Богословские построения развитых религий – наверное, ближайший аналог научных теорий. Они говорят о том, как устроен мир в целом, как в нём возможно то или другое, что человеку со всем этим делать, в конце концов.

Но, как я напоминал уже много раз, все религии при этом пользуются одной и той же магией – точнее, их магия строится на одних и тех же принципах. Христианский и буддийский монах могут вовсе не сходиться в том, что считать идеальной участью для человека и какими качествами должен обладать совершенный праведник. Но, желая совершить молебен о дожде, они будут делать практически одно и то же: воскурять благовония перед изображением благого божества и взывать к его помощи.

Символика святилищ, устройство ритуалов, правила аскетизма, практика почитания священных изображений, многое и многое другое – всё это составляет инженерную, магическую теорию религии. И она так же слабо зависит от развития и смены богословских парадигм, как работа электрика – от физических взглядов на природу электричества. Сформировались все эти принципы задолго не то что до нашей эры, но и до осевого времени, которое, как известно, началось на шестьсот лет раньше.

Меня очень и очень – по самым разным причинам, в том числе и личным – интересует один вопрос. По какому пути пойдёт религия?

То ли она, как физика, совершит прорыв, который позволит её научным теориям вносить значительный вклад в практику. То ли она, как медицина, пройдёт через отвержение всех научных теорий, переход к суровой инженерии, долгий период аллергии на любые попытки теоретизирования и – возможно, в отдалённом будущем – рождение новых теорий уже на основе практики.

Tags: минутка воспоминаний, научные парадоксы, религиозные штудии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments