Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Минимальное волшебство

Мне тут стало интересно – что можно считать простейшим, элементарным магическим действием? Настолько простым, что всё более простое уже не будет магией. Где граница «неуменьшаемой сложности» во взаимоотношениях с Той Стороной?


Среди теоретиков и практиков магии на этот счёт идут споры, причём сторонники каждой версии изливают на своих оппонентов потоки сарказма. Между тем, если присмотреться, разница между ними не так уж велика.

Одни говорят, что минимальный магический акт – вера. Стоит тебе поверить, что это возможно, как оно и вправду станет возможным. Поверь достаточно сильно, и оно сделается почти неизбежным.

Другие парируют, что не обязательно верить в остроту ножа, чтобы им порезаться – достаточно, чтобы нож и в самом деле был острым. Если магия совершена правильно, она сработает, даже если ни сам маг, ни его жертва не верят в магию в принципе.

Минимальный магический акт – говорят они – заключается в движении воли. Под волей, как и многие другие оккультисты, они понимают сосредоточенное хотение. Стоит тебе по-настоящему чего-то захотеть, как вселенная тут же придёт в движение, пододвигая это поближе к тебе. Захоти достаточно сильно, и оно само упадёт прямо тебе в руки.

Третьи возражают им всем, говоря, что основа всего – воображение. Невозможно поверить, не представляя, во что именно веришь – можно только выражать поддержку некой группе и её тезисам. Невозможно хотеть, не представляя, чего именно хочешь – можно лишь испытывать смутную тоску от понимания, что тебе чего-то не хватает, но ты не можешь выразить, чего именно.

Зато если ты что-то как следует, ярко и насыщенно, представил, то оно немедленно становится ближе к реальности. Неважно, веришь ты, что это возможно, или просто мечтаешь. Неважно, хочешь ты, чтобы это осуществилось, или наоборот, вообразил самый ужасный свой кошмар.


Воображение и в самом деле – основа всего мышления. Поэтому я, кстати, не верю в возможность искусственного интеллекта. Как ни изощряйся в программировании сложных нейросетей, пока не поймёшь, что такое воображение и как оно работает – у искусственной системы оно не появится, а без него нет ни сознания, ни разума как такового.

Но, конечно, одного только воображения недостаточно. Иначе у всех сбывались бы и мечты, и страхи – особенно страхи. Они и устойчивее, и ближе к реальности. Мечтать ведь можно и о несбыточном, и о физически невозможном. А боятся люди, как правило, всё-таки опасностей, которые и в самом деле могут им угрожать.

Даже если добавить волю и веру – и этого не хватит. Воля порождает влечение или отвращение – выбор или отказ. Вера – лишь отсутствие сомнений, и она настолько надёжна, насколько прочна её основа. Все вместе они великолепно работают, чтобы мотивировать самого человека. Но не более.


Магическое действие отличается от всего остального, не-магического, тем, что для него необходимо особое состояние – полное слияние воображаемого и действительного. Не уход от реальности в мир мечтаний, подчеркну, а именно их слияние до полной неразличимости.

В трансе это происходит через соединение сна и яви. В ритуале – через соединение притворства и искренности.

Ритуал – актёрская игра, ещё не утратившая значимость. Ты совершаешь выученные действия, произносишь выученные слова, и следишь за тем, чтобы всё это проделать безупречно. Но в то же время все эти слова и жесты должны стать твоими, идти от сердца и выражать искреннее чувство. Иначе игра будет плоской и неубедительной.


Так что же можно назвать самым простым таким действием? Что сливает воедино пространства мыслей и вещей, делает так, что мы перестаём замечать разницу между ними?

Оглянитесь вокруг. Найдите любой хорошо знакомый вам предмет. Назовите его.

Вот, собственно.

Ещё со времён блаженного Августина мы знаем, что карта не есть территория. Язык – результат общественного договора. Слова – условные обозначения. Понятия, которые ими обозначаются – элементы внутренней модели действительности, построенной сознанием. Разные модели могут быть несоизмеримыми, тогда фразу одного языка не получится перевести на другой.

И всё же мы показываем пальцем на собаку и говорим, что это собака. Мы накладываем на реальность свою модель и видим, что они представляют одно целое. Мы не живём в двух мирах – внутреннем и внешнем. Мир только один. Граница между воображением и действительностью исчезает, как только мы произносим имя.

Узнавание – вот первый, базовый и простейший магический акт. Узнавая, мы видим в реальности то, что существует в воображении – отождествляем вещь и образ.

Имена вещей – наши представления о них – определяют, как мы можем с ними взаимодействовать. Мирная крестьянка видит тяжёлый острый нож и рубит им капусту. Приехавший в село археолог таращит глаза, не понимая, как в российскую глубинку попал средневековый бирманский меч, предназначенный рубить совсем иное. Удобная штучка, которой нищий колет орехи, принцу даёт огромную власть, потому что он называет её большой королевской печатью.


Изменённые состояния сознания и вычурная символика ритуалов нужны прежде всего потому, что маг имеет дело с другой моделью, другой картой. Там действуют потусторонние силы, порождающие в живых существах желания, а в неодушевлённых системах – тенденции. Наложить её на действительность куда сложнее, чем привычную модель объектов, поступков и событий.

У Чосера в «Кентерберийских рассказах» есть история, великолепно показывающая, что такое магия и как она работает.

Два героя, влюблённые в одну и ту же красавицу, решили сразиться на турнире, чтобы решить, кто станет её мужем.

Ночь перед сражением они провели в бдении и молитве. Один взывал к Марсу, прося себе победы в бою. Второй – к Венере, прося возможности соединиться с любимой.[*]

* Сама девушка, надо сказать, тоже молилась – богине-девственнице Диане, прося, чтобы оба поклонника отвязались от неё. Но если уж это невозможно – уточняла благоразумная красавица – пусть я хотя бы достанусь тому из двоих, кто сильнее меня любит.


Наутро первый после ожесточённого боя одолел своего противника. Его провозгласили победителем и уже готовились объявить о скорой свадьбе... как вдруг он неудачно упал из седла, получил тяжкую травму и вскоре скончался. Девушка стала женой второго – изрядно потрёпанного, но зато выжившего.

Чосер рассказывал всё это как иллюстрацию, что любовь в мире сильнее агрессии. Но для нас это история о правильном выборе модели.

Для одного вся ситуация была конфликтом, в котором важно победить, показав своё превосходство. Цель – победа, а красавица – приз победителю. Значит, возможных исходов только два: либо ты победишь, либо проиграешь.

Для второго ситуация была любовным треугольником: есть я, есть она, и есть соперник. Цель – добиться возлюбленной, а победа над соперником – способ достижения цели. И возможных исходов сразу становится четыре: добавляются варианты «победил, но не получил» и «проиграл, но получил».

Казалось бы, молитвы обоих воинов должны были противостоять друг другу. Но в действительности никакого противоречия тут не оказалось. Потусторонние силы вполне смогли даровать каждому именно то, о чём он и просил. Да и девушка получила то, что её по крайней мере устраивало.


От того, как мы определяем происходящее, какую грань в нём видим, зависят возможные исходы и их вероятности. Имя накладывается на реальность.

Это и есть минимальная – но эффективная – магия.

Tags: метафизика, практика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments