Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Исследователь, теоретик, инженер

Продолжение. Начало здесь.

В идеологических спорах последних веков математики чаще вставали на сторону науки, в то время как философы выступали как на стороне религии, так и против нее.

Однако, как я уже говорил, математика и философия имеют между собой много общего. И те, и другие исследуют возможности языка при помощи самого языка, то есть, говоря по-научному, объект и метод исследования совпадают.

Науку же и религию, напротив, обычно противопоставляют друг другу, потому что одна имеет дело с измеримыми событиями, а другая — с неизмеримыми опытными переживаниями. Однако и у науки, и у религии объект и метод разведены между собой, и это приводит к тому, что между ними не меньше общего, чем у математики и философии.

И в частности, любой из этих двух методов познания требует наличия трех «специальностей», трех видов деятельности: исследователя, теоретика и инженера.


Исследователь стремится к новизне и разнообразию. Его цель — получить доступ к новым фактам своей области. Он непрестанно пробует то, чего еще никто не делал, и тщательно фиксирует результаты. Он задает Истине вопросы и записывает ответы, даже если еще не понимает их значения.

Теоретик вступает в дело, когда исследователь наберет достаточно новых фактов. И задача теоретика — создать способ описания этих фактов, сформировать язык, при помощи которого можно было бы говорить об Истине. Делая выводы из найденного, он указывает исследователю, в каких направлениях имеет смысл двигаться дальше, что еще следует сделать, чтобы получить новую информацию.

А затем приходит время инженера. Соединяя наработки исследователей с построениями теоретиков, он создает новый способ взаимодействия с Истиной. Способ, при помощи которого человек может не только слушать, что Истина, то есть реальность, говорит ему, но и сам в состоянии что-то ей сказать.

При этом инженером, как правило, двигают насущные вопросы. Он хочет на новом языке выразить решения каких-то прикладных задач. Однако именно технологии, созданные инженером, дают новый толчок вперед и исследователям, и теоретикам.

И самое страшное, что может случиться с методом познания — если он лишится кого-то из этих троих, или если между ними разорвутся связи, и не останется никого, кто был бы одновременно и тем, и другим. Исследователь, не знающий теории, обречен совершать ошибки и тыкаться наугад. Теоретик, никогда ничего не исследовавший, отрывается от реальности и тоже не может заметить ошибок в своих рассуждениях. Без инженера и тот, и другой превращаются в «игроков в бисер», замкнутых в своем мирке и не оказывающих никакого влияния на окружающий мир. Ну а инженер без исследований и теорий вырождается в ремесленника, который тупо повторяет заученные рецепты, сам не понимая, как они работают, и не в состоянии отличить правильное решение от устаревшего или ошибочного.


Как это выглядит в науке, мы все знаем. Машины окружают нас повсюду, выполняют за нас множество задач и облегчают выполнение еще множества дел. Каждая машина — вещь, предмет, то есть принадлежит миру физики. Но в то же время она воплощает в себе какие-то научные принципы.

Теоретик пишет свои формулы чернилами на бумаге. Инженер должен написать те же формулы при помощи металла, пластика и электричества — так, чтобы реальность, с которой работает наука, смогла их понять.

Фактически, инженер — переводчик. Перед ним стоит задача: доставить груз из пункта А в пункт Б. Переводя эту задачу на язык физики, он получает: нужно приложить к грузу в пункте А достаточно энергии, чтобы он переместился в таком-то направлении с такой-то скоростью на такое-то расстояние. Это уже можно перевести на язык технологий, язык машин. И результатом будет пушка. Или железная дорога. Или еще что-то из миллионов изобретений.

Наш век — век технологий. И поэтому то, что в религии дело обстоит точно так же, замечают намного реже. А между тем…


Исследователей, пользующихся религиозным методом, чаще называют мистиками. Они уходят в пещеры. Они медитируют среди костров. Они дышат дымом священного кактуса, перебирают четки, повторяют божественные имена, заставляют свое тело, разум и дух выйти за пределы доступного человеку.

Некоторые из них сами выбирают такой путь, и годами готовятся к этому. Некоторые становятся мистиками без своего желания, из-за каких-нибудь особенностей психики или судьбы. Но все они остаются исследователями, переживающими соприкосновение с теми областями Истины, до которых большинство людей обычно не дотягивается.

Теоретики религии — богословы. Как и теоретики науки, они создают язык, при помощи которого мистик может изложить свой опыт другим людям. И они же указывают мистикам, в каком направлении стоит двигаться дальше, а какие направления бесперспективны: попытки найти там новый опыт приведут только к безумию.

Одни религии превозносят мистиков над богословами, другие, напротив, полагают мистику опасным занятием не для всех, а богословие в той или иной форме — наилучшим примером духовной жизни. Но нет религии, совершенно обходящейся без тех или других.

А что же инженеры? Есть ли в религии люди, соответствующие им?

Если в качестве примера брать господствующие сейчас христианство и ислам, то это религии, в которых инженеров нет, и даже сама мысль об этом считается кощунственной. Мистики, находящиеся в прямом контакте с Богом, совершают чудеса, но сами не знают, как они это делают. А богословы твердят, что и знать здесь нечего — сила Божья неведома и непостижима.

Между тем в течение тысячелетий инженерами религиозного метода были маги. Именно они стремились понять не только то, как Бог влияет на человека, но и то, как человек может воспользоваться силой Бога, чтобы изменить мир.

Святой совершает чудо. Маг спрашивает: при каких условиях совершается чудо? Что нужно сделать, чтобы оно совершилось? Что может, а что не может случиться чудесным образом? Какие задачи чудотворец решит успешнее, чем это можно сделать другим способом? И можно ли научиться быть чудотворцем?

Брахманы древних ариев довели этот подход до абсолюта. Знаменитые Веды — не столько священное писание, сколько учебник прикладного чудотворения. Там подробно описано, что нужно делать, что говорить и о чем думать при совершении сотен обрядов на самые разные темы — от восхождения на престол нового царя до еженедельного очищения домашних алтарей. Молитвы, заклинательные и жертвенные формулы, восхваляющие гимны использовались не столько чтобы ублажить богов, сколько для того, чтобы воспользоваться их силой и направить ее на заданную цель.

Жрецы и святые не любят называть себя магами. Они закрепляют это название за чудотворцами иных, враждебных религий. Однако в одобренных христианской церковью требниках все еще остались заклинательные молитвы на изгнание бесов, на очищение роженицы, даже на освобождение поля от грызунов. Кто-то когда-то в меру своего понимания христианского учения попытался приспособить опыт святых к решению прикладных проблем. А ведь это и есть магия. Даже среди семи признанных таинств православной церкви одно — соборование — изначально было ритуалом, направляющим силу Бога на исцеление больного.

Конечно, все древние магические методы выглядят сейчас примитивными и наивными. Но и технология древних времен кажется нам примитивной. Мы не знаем, каким был бы мир, пойди он по магическому пути.

Впрочем, я не уверен, что это направление прогресса вообще было когда-либо возможно. Любая религия, становясь организованной, обязательно в какой-то момент вставала в жесткую оппозицию к любой магии, а свои собственные прикладные ритуалы фиксировала в неизменном состоянии и запрещала дальнейшие исследования. Это не особенность одного только христианства: так было и в древнем Египте, и в языческом Риме, и в зороастрийской Персии.

Но как только исчезают люди, способные делом явить силу и правоту своего учения, как учение начинает деградировать, и рано или поздно уступает место какому-то другому, чьи последователи не разучились совершать чудеса, и даже предпочитают состязания в чудотворении богословским дискуссиям — хотя бы потому, что еще не искушены в богословии.

Результатом стало то, что мы видим сейчас. Религия в целом еще в позапрошлом веке начала уступать место науке. Технологии правят бал, а религия уже почти низвелась до чисто психологической и морально-воспитательной роли. Даже среди верующих лишь немногие действительно допускают силу чудес, остальные только исполняют привычные ритуалы.
Tags: метафизика, научные парадоксы, религиозные штудии
Subscribe

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Теория заговора. Русского народного

    В наше время фольклористы продолжают странствовать по русским деревням, собирая остатки народных традиций. В том числе, разумеется, магических. Сами…

  • Командир сказал «суслик», и никаких хорьков!

    Ещё в статье о минимальной магической теории я писал, что, если говорить о практике, то магия – это то, что люди считают магией. Практически…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Теория заговора. Русского народного

    В наше время фольклористы продолжают странствовать по русским деревням, собирая остатки народных традиций. В том числе, разумеется, магических. Сами…

  • Командир сказал «суслик», и никаких хорьков!

    Ещё в статье о минимальной магической теории я писал, что, если говорить о практике, то магия – это то, что люди считают магией. Практически…