Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Жизнь после смерти и жизнь после жизни

Поговорив о Той Стороне в магии и религии, логично продолжить темой загробной жизни.

Сейчас её тоже обычно понимают в терминах сознания и материи – выживание сознания после смерти тела. Для всех ты мёртв, но для себя продолжаешь мыслить, чувствовать, что-то воспринимать. Может быть, ты остаёшься в мире живых в виде призрака, а может, уходишь в загробное царство, где будешь жить вечно.

Как известно, патент на посмертие у нас держат религии – они придумали само это понятие. У скептиков-рационалистов даже есть своя традиционная легенда об этом. Люди боятся смерти (единственные из всех живых существ на планете) и, чтобы уменьшить страх и беспокойство, они придумали, что после смерти смогут снова жить, просто не здесь. Так родители говорят ребёнку, что бабушка «уехала далеко и навсегда», чтобы его не расстраивать.

Но если как следует присмотреться, что говорится на этот счёт в самих религиях, как картина становится совершенно иной.


Для начала, в традиционных религиях умереть – довольно-таки сложная и нетривиальная задача. Вопреки очевидности, для человека традиционного уклада смерть – вовсе не естественный финал жизни «по умолчанию».

Мёртвый, предоставленный самому себе – то есть просто так брошенный, неотпетый и непогребённый – не может умереть до конца и остаётся в подвешенном состоянии между небом и землёй, среди природных духов и прочей нежити. Иногда он даже собственное тело покинуть не в силах и продолжает бродить по земле прямо вместе с ним.

При этом он помнит себя, испытывает обычные человеческие желания – и очень страдает, потому что больше не может их удовлетворить. Он может быть опасен для людей, а может просто бессильно пугать их, и от сохранности плоти это почти не зависит. Есть кровожадные призраки, способные иссушить живого человека за один поцелуй, а есть и ходячие трупы, которых хватает только на то, чтобы стучаться у родных окон и проситься в дом.

Для того и нужен погребальный обряд со всеми его сложностями, чтобы «добить» умершего – разорвать последнюю связь с миром живых и снабдить силой, потребной, чтобы отправиться в последний путь. Пропп считал, что именно отсюда идёт сказочный образ живой и мёртвой воды – а тем более порядок, в котором они используются: вначале мёртвая, потом живая.

В монгольской традиции отыскивать заблудшие души и помогать им найти дорогу за грань – одна из обязанностей любого шамана. Если он ею пренебрегает, его за это сурово осудят и другие шаманы, и потусторонние знакомые.


Иногда не помогает и это – есть покойники, которых так просто на тот свет не отправишь. Их держит совершённый великий грех, или неисполненная клятва, или даже привязанность родных и близких.

В русских деревнях ещё в двадцатом веке считалось общеизвестным – если вдова слишком уж плачет и тоскует по мужу, он начинает к ней наведываться, чтобы исполнить супружеский долг. Ничего хорошего в этом нет: женщина, обессиленная сексом с умершим, сама может вскорости отправиться следом за ним.

Для такого призрака даже есть собственное название: летун, или огненный змей. Моя бабушка лет пятнадцать назад рассказывала, что такое случалось и на её памяти, и даже с одной из её родственниц. Правда, там, как я понял, всё закончилось хорошо, не понадобился даже князь с волшебным мечом.

Скандинавские драугры и «сторожа курганов» охраняют собственные могилы. «Сторож» при этом не может выйти за её пределы, а вот драугры свободно шастают по окрестностям и причиняют людям много бед.


А самое интересное, что есть люди, для которых это не просто единственно возможное, но порой и желанное посмертие. Это колдуны.

В русских поверьях занятия колдовством обрекают на трудную смерть. Иногда колдун вообще не может умереть, а только мучается, пока не передаст кому-то свою силу.

По всей Европе считается, что колдуна следует хоронить по особому обряду. Если простой покойник, скорее всего, отправится обычным путём в рай или ад, то колдун, которого «земля не принимает», даже после отпевания обязательно попытается встать. Румынское слово «стригой», которым раньше назывались адепты европейской шаманской традиции, значит и такого бродячего мертвеца. Куда известнее, впрочем, другое румынское слово с тем же значением – вампир.

Судя по всему, колдунов эта ситуация вполне устраивает. Лишь изредка в историях появляются такие, которые заранее просят друзей или родных принять меры: «похороните меня так-то» или «читайте над моим гробом три ночи».

Шаманы в Монголии, хоть и помогают душам, задержавшимся в нижнем мире, сами отнюдь не торопятся уходить за ними. Наоборот, там любой шаман сознательно готовится к тому, чтобы после смерти остаться в царстве духов, сделаться одним из них и постепенно возрастать в силе, всё больше удаляясь от человеческой природы.


Что же происходит с теми, у кого умереть всё-таки получилось, и они пересекли порог?

Тени, входящие в царство Аида, пьют из Леты, реки забвения, и теряют память. Больше они не знают, кем они были при жизни, их уже не волнуют неоконченные дела и покинутые близкие.

Славянские предки – «деды» – всегда упоминаются именно так, во множественном числе, как собирательное понятие. Даже когда они помогают своим живым родичам, то тоже соборно, как единая сущность, в которой уже нет следов конкретных людей.

Умерший в древнем Египте становится Осирисом – не просто поселяется под властью бога мёртвых, а делается его частью, сливается с ним. Осирис (как и греческий Аид, и скандинавская Хель) – не царь загробного мира. Он и есть загробный мир, принимающий в себя всех приходящих.

Что происходит дальше – нам неведомо. Та Сторона невидима, а потому и непостижима. Люди могут только гадать, на что похож загробный мир. Одним он кажется Полями Счастливой Охоты, Островами Блаженных или золотым царством. Другим – безрадостными серыми равнинами, где тени вечно блуждают, не зная ни счастья, ни горя. Третьи говорят, что по ту сторону есть и то, и другое, и что тебя ждёт – зависит от того, как ты жил и как умер.

Тот, кто ушёл, может и вернуться, снова родившись на земле в том или ином облике. Такое верование есть у тех же монголов. Но это уже новое существо, не имеющее ничего общего с тем, кем оно когда-то было.

Посмертие, к которому действительно стремится человек традиционного общества, меньше всего похоже на сохранение сознания, памяти и личности после смерти. Наоборот, всё это тоже должно умереть, чтобы началась настоящая загробная жизнь, в которой можно обрести покой и блаженство.


Этот взгляд – фундамент для всех «новых» религий Востока и Запада.

На Востоке он остался узнаваемым. Индийские учения провозглашают, что настоящая смерть, за которой последует настоящая жизнь, даруется немногим – только тем, кто нашёл путь к освобождению. Все остальные даже после смерти остаются слишком живыми, слишком сильно присутствуют в мире и привязаны к нему. Проведя некоторое время в состоянии духа, они рождаются снова.

Буддизм, джайнизм, адвайта, йога, бхакти, многие другие – каждое учение указывает свой метод, позволяющий порвать связи с миром и умереть последней смертью.

На Западе, в христианском мифе, на первый взгляд всё иначе. Умершие попадают в рай или ад, никакого третьего варианта для них не предусмотрено. И те, и другие продолжают помнить себя и знают, за что сюда попали.

Но народная вера продолжает существовать и в христианских землях – вспомним всё, что я написал выше о русских и европейских верованиях.

Кроме того, не всё просто и в официальной церковной доктрине. Ад находится не по ту сторону – он здесь, в недрах земли. Демоны свергнуты с неба и не могут больше туда попасть, их место – между небом и землёй. Значит, и грешникам не дано умереть полностью.

Страдальцы преисподней помнят себя, плачут о своих грехах, мучаются неутолёнными страстями и даже, если верить некоторым повествованиям, умудряются ссориться между собой. А вот обитатели царства небесного уже ни о чём и ни о ком не сокрушаются – их блаженства не уменьшает даже осознание, что самые дорогие и близкие им люди сейчас вопят от боли в аду и будут гореть там вечно.

Богословы пытались как-то объяснить это учение, придав ему благообразный вид. У них не получилось. Но стоит признать, что в раю праведники теряют память, и всё сразу становится на свои места. Царство Небесное не для смертных людей, способных умереть – оно для тех, в ком от смертного, грешного человека уже ничего не осталось.

И это даже не ересь. Августин Блаженный, объясняя, что такое душа, предостерегал против популярных заблуждений. Душа – не сознание, не память, не личность. Это основа, на которой всё это нарастает за жизнь и отпадает после смерти. Прах к праху, дух – к Богу. А кущи, облака и арфы – красивое иносказание для необразованных.


Есть в христианстве и свой аналог шаманов, сознательно не идущих на небо, но остающихся здесь. Святые сохраняют и имя, и облик, и вместо того чтобы прохлаждаться в раю, активно помогают людям.

По мнению некоторых Отцов, это относится и к величайшей из всех святых – Деве Марии. Существует рассказ о неком праведнике, который ещё при жизни был удостоен увидеть рай, и сильно удивился, не найдя там Богородицы. Ему было сказано, что Она ходит по земле, не в силах оставить смертных без небесного содействия.


Итак, примитивное представление «вера в посмертие, порождённая страхом перед смертью» разваливается, стоит потыкать его критическим подходом.

На его месте оказывается куда более сложная и даже красивая концепция.

Жизнь после смерти – естественный путь, ждущий по умолчанию любого из нас, но ничего хорошего в нём нет. Чтобы эта жизнь не стала для тебя бесконечным страданием, придётся готовиться к ней годами, отращивая себе невидимый облик, способный полноценно существовать среди духов. Тогда с последним вздохом тела из него «вылупится» новорожденное волшебное существо.

Напротив, истинная смерть ведёт в истинную жизнь – если не в свет, то в покой. Но добиться её не так просто, и это тоже требует длительной подготовки. Обрядами, или годами аскезы, или особыми психопрактиками тебе придётся отстраниться от всего земного, временного и преходящего – даже от собственных мыслей и воспоминаний. Только стряхнув всё это, ты сможешь, не оглядываясь, уйти в вечность.

Tags: метафизика, мифология, религиозные штудии
Subscribe

  • Введение в ритуальную силу

    У меня уже много лет есть цель – создать минимальную инструментальную теорию магии. Что это значит? Минимальной я называю теорию, из которой…

  • Ключ к европейскому колдовству

    Если прочитаешь достаточно много исследований, касающихся европейских народных верований о колдовстве и ведьмах, постепенно начнёшь замечать, что…

  • Встаньте, дети, встаньте в круг...

    Средневековый маг чертит круг на полу. Он будет призывать демона. На время ритуала круг станет кусочком Иного Места, будет принадлежат…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 160 comments

  • Введение в ритуальную силу

    У меня уже много лет есть цель – создать минимальную инструментальную теорию магии. Что это значит? Минимальной я называю теорию, из которой…

  • Ключ к европейскому колдовству

    Если прочитаешь достаточно много исследований, касающихся европейских народных верований о колдовстве и ведьмах, постепенно начнёшь замечать, что…

  • Встаньте, дети, встаньте в круг...

    Средневековый маг чертит круг на полу. Он будет призывать демона. На время ритуала круг станет кусочком Иного Места, будет принадлежат…