Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Парапсихология без пара и психологии

Сегодня жертвой моего перевода будет статья Питера Дж. Кинга Parapsychology Without The ‘Para’(Or The ‘Psychology’). Она написана в уже далёком 2003 году, но, насколько я могу судить, все проблемы, которые Кинг поднял, актуальны и поныне, а вопросы, которые он задаёт, стоят того, чтобы их как минимум обдумать.


Возьмём два парапсихологических эксперимента – один недавний, второй почти сорокалетней давности. Всего два примера, конечно, не очень убедительны, но в статье с такими ограничениями по размеру не получилось бы дать полного обзора.

Итак, первый случай был объявлен в группах Usenet и на сайтах WWW:

Изучение предпознания через Интернет

Фиона Штайнкамп


Этот проект профинансирован Fundacao Bial. Цель исследования – проверить, возможно ли предпознание. Мы используем WWW, чтобы увеличить число участников. Эксперимент устроен так же, как лабораторный эксперимент, описанный выше.

Участникам предлагается медитировать у себя дома, чтобы получить образ картинки в WWW, которая будет им представлена впоследствии. Затем они направляются на специально созданную страницу в сети, где им будут представлены четыре изображения. Они должны выбрать из них одно, соответствующее полученному образу.

Через неделю каждому участнику будет прислан е-мэйл с информацией, какая из четырёх картинок была случайно выбрана. В течение этой недели каждый участник должен сообщить мне о своём предпознании или предчувствии.

Если у вас есть опыт предпознания и вы хотите принять участие, сообщите мне через электронную почту. Ваше физическое местонахождение неважно – вам потребуется только доступ к электронной почте и сети.

Второй случай произошёл в ранних шестидесятых.

Физиологические корреляты пси-познания.

Чарльз Т. Тарт


В индивидуальных опытах одиннадцать студентов колледжа сидели в звукоизолированной камере и пытались определить, когда им будет предъявлен «сублиминальный стимул». Через случайные промежутки времени происходило следующее:

а) агент, находящийся в другой звукоизолированной камере, получал электрический удар;
б) электрический ток направлялся в резистор.

Физиологические реакции испытуемых были значимо коррелированы с обоими типами событий, демонстрируя для всей группы паттерн, свидетельствующий о повышенном уровне возбуждения во время испытания, в т.ч.

а) более быстрые и сложные паттерны ЭЭГ;
б) учащённые гальванические реакции кожи;
в) более частые изменения объёма пульса в сосудах пальца.

Поскольку сознательные догадки испытуемых не отличались от случайных, можно констатировать, что они реагировали на «неосознанном» уровне.


Замечу, что я использую эти два опыта просто как примеры, которые помогут мне лучше сформулировать общие доводы. Моя критика направлена не на конкретные эксперименты, а скорее на всю дисциплину, в которой они происходят. Я также не считаю, будто примеры доказывают какой-либо из моих аргументов – они просто служат для них отправной точкой.

Итак, я вижу три тесно связанных между собой проблемы.

Первая: через сто двадцать лет со дня основания Общества Психических Исследований в Лондоне, почти через семьдесят лет после попытки Дж.Б. Райна превратить психические исследования в современную научную дисциплину парапсихологии, исследователи по-прежнему посвящают основное время стараниям продемонстрировать, что тут вообще есть что исследовать.

Вторая проблема касается обоснованности предположения, что нам следует заниматься вопросами психологии (пара или не пара).

Третья относится к начальным предпосылкам и напрашивающимся вопросам, встроенным в саму терминологию – и концептуальные основы – темы.

Я начну с третьей проблемы, перейду ко второй и в финале разберу первую.

Пред-что?

Философы десятилетиями указывали, что большая часть парапсихологической терминологии глубоко ущербна. Все понятия вроде экстрасенсорного восприятия, телепатии, психокинеза, и т.д, страдают от родственных недостатков, но в случае нашего первого примера главные нарушители – термины «предпознание» и «предчувствие».

Давайте пока примем, что с приставкой «пред-» никаких проблем – что происходящее, чем бы оно ни было, действительно относится к взаимодействию между настоящими и будущими событиями (вообще-то у меня и на этот счёт есть основательные сомнения, но тема эта сложная, и наш нынешний разговор не требует в неё углубляться). Что тогда не так с корнями?

То, что, каким бы ни оказался итог эксперимента, он очевидно вовсе не затрагивает познание.

Термин «познание» очевидно относится к процессу, с помощью которого мы получаем знания – каким бы этот процесс ни был. Почему здесь это становится проблемой?

Для начала давайте обратим внимание, что участники экспериментов вроде этих понятия не имеют, угадали они выбранное изображение или нет. Если некая участница попыталась дважды, и один раз угадала, а второй нет, она не будет знать, какая попытка была удачной – для неё они одинаковы.

Это тем более важно, что парапсихология – как водится и среди более общепризнанных наук – занимается статистикой.

Предельно упрощая, если у нас есть четыре изображения, и ни одно из них не более привлекательно, чем другие, мы можем ожидать, что двадцать пять из ста участников угадают правильно. Если таких окажется тридцать, это уже статистически значимый результат.

Заметьте, здесь уже есть почва для ошибки: легко подумать, будто нам нужно объяснить тридцать верных ответов, но на самом деле – только те пять, что превышают статистическое ожидание. А теперь вспоминаем, что ни мы, ни сами участники не можем сказать, какие именно это ответы.

Я полностью согласен, что тут происходит нечто, требующее объяснения и дальнейшего исследования. Я только не согласен с тем, что результаты пытаются описывать в терминах познания.

Если такое описание корректно, можно было бы предположить, что участники могут каким-то образом отличить свою верную догадку от неверной, кроме как просто дождаться ответа экспериментатора.

Я полагаю, чтобы верование могло считаться знанием, оно должно быть не просто истинным, но также связанным с фактами, которые Роберт Нозик называл выслеживающими правду (или, если по-простому, обоснованным)*.

* Примечание переводчика. Некоторое время назад посетители моего сайта подробно объясняли мне причины, по которым они не согласны с моим определением знания как истинного обоснованного верования. Между тем в самых разных текстах я встречаю именно такое определение знания – причём не как нестандартное мнение, которое требуется аргументировать, а как общепринятую и само собой разумеющуюся формулировку.

Невозможно «знать» случайно, просто потому, что твои верования совпали с истинным положением вещей. Это не то, что мы привыкли называть знанием вообще.

Но говорить о предзнании – значит утверждать, будто в экспериментах вроде вышеописанного положительный результат есть свидетельство, что испытуемые каким-то необъяснимым способом получили новое знание. А это, в свою очередь, значит, что если экспериментатор когда-нибудь попытается объяснить, что тут происходит или как оно получается – а не просто в стопятьсотый раз провозгласить, что тут есть что-то для исследования – ей придётся работать в тени напрашивающихся вопросов.

Штайнкамп говорит также о возможности «предчувствий». Этот термин здесь не вполне уместен, даже оставляя в стороне философские вопросы: с чего бы вдруг участникам эксперимента испытывать чувство тревоги или предвкушения? Я думаю, тут ничего не значащая ошибка в словоупотреблении, но и из неё можно кое-что выжать.

Вероятно, идея состоит в том, что эксперимент имеет дело не со знаниями или верованиями, а скорее с некими ощущениями. Этот подход нравится некоторым авторам, и он определённо отводит в сторону некоторые возражения против «предзнания» – но не все.

Основная проблема в том, что демонстрирует большинство экспериментов в этой области: участники не ощущают разницы между верными и неверными догадками. Что бы тут ни происходило, оно происходит НЕ на уровне сознания, неважно, говорим ли мы о знаниях или чувствах*. И тут мы переходим ко второй проблеме.

* Примечание переводчика. В русской парапсихологической традиции больше укоренились слова с корнем «видение» – ясновидение, предвидение, дальновидение и так далее. Они связаны не столько с познанием, сколько с восприятием.

Однако в данном случае сути это не меняет, потому что в опытах Тарта испытуемые ничего не «видели».

Да и вообще эта терминология кажется мне ещё более вводящей в заблуждение, поскольку ясновидение, как я уже писал раньше, больше похоже на воспоминание, чем на чувственное восприятие или галлюцинацию.


У тебя есть «логия» – значит, ты учёный

Эта проблема ещё шире. Мало того что парапсихологи обычно полагают, будто мы имеем дело со знанием и верованиями (или ощущениями), хотя у нас нет никаких оснований предполагать, что это так, зато есть основания полагать, что нет. Тут следует спросить – а точно ли мы вообще имеем дело с разумом?

Тарт, автор второго нашего примера, попытался обойти проблему использования термина «познание», переформулировав его определение:

Для надобностей настоящей работы, «пси-познание» относится к процессу или процессам, происходящим, когда обнаруживается значимая корреляция между поведенческими и/или физиологическими событиями в живом организме и неким другим событием в реальном мире, когда, согласно нашим нынешним представлениям о физике, никакая релевантная информация о событии не могла достичь организма.

На первый взгляд, эта уловка решает проблему, но на самом деле она делает её только хуже.

Для начала, как старательно ни переопределяй «познание», как ни пытайся превратить его в чисто технический термин, всё равно само слово уводит в сторону. У него слишком чёткие ассоциации с понятиями вроде знания, восприятия и так далее. Но ещё важнее – если мы принимаем всерьёз определение Тарта, то неминуемо должны сделать вывод: его исследование не имеет отношения не только к познанию в нормальном смысле получения знаний, но и к психологии как таковой.

В лучшем случае эксперименты со студентами показывают некую связь между одним набором физических событий (электрическими ударами «агенту») и другим набором опять же физических событий («физиологическими реакциями испытуемых»).

Как мы видели, Тарт пытался избежать такого вывода. Хотя тут не может идти речи о каких-то знаниях или даже верованиях, приобретённых студентами – их догадки «не отличались от случайных» – всё равно «можно констатировать, что они реагировали на «неосознанном» уровне».

Я не виню Тарта, что он поместил слово «неосознанный» в кавычки. Нет ни свидетельств, ни других причин говорить что-то ещё, кроме того, что студенты реагировали бессознательно. Иными словами, чисто физиологически. Кажется, психология тут вообще не при делах, и ссылками на подсознание никак не поможешь.

Обратите внимание и на другое слово, использованное Тартом – «информация»: «никакая релевантная информация о событии не могла достичь организма». Это похоже на попытку, осознанную или нет, всё же протащить сюда познание в нормальном смысле слова.

Если я упал со скалы, я не «получил информацию» о гравитации. Если мои зрачки сокращаются от яркого солнца, я не «получил информацию» о свете. Тарт имеет в виду всего лишь факт, что, согласно нашим нынешним представлениям о физике, не существует причинного механизма, объясняющего корреляцию между двумя физическими событиями в опыте.

Это вполне согласуется с тем, как информацию – к моему прискорбию – часто понимают в когнитивных науках. Там это слово значит входной сигнал системы – различные формы энергии, или импульсы-стимулы, или нейронные сигналы, или ещё что-то. Иными словами, это вообще не информация, а физиологические состояния.

Конечно, психология вполне может играть роль в том поле, которое можно назвать «паранормальным» (мне не слишком нравится это название, но оно лучше «парапсихологии» уже тем, что провоцирует меньше вопросов). В конце концов, с одной стороны, у нас есть то, что происходит в мире, а с другой – неоспоримый факт, что оно время от времени оказывает влияние на мыслящих и ощущающих субъектов – на наш разум.

Но пока не будет убедительно показано, что это всё действительно связано с разумом, и связано именно так, а не иначе (а большинство опытов, включая Тарта и, рискну предсказать, Штайнкамп, говорят об обратном), парапсихологи ставят телегу впереди лошади.

На самом деле, даже если бы разговор о познании или ощущении был бы оправдан, остаётся другой вопрос: нужно ещё обосновать, почему исследователи сосредоточились на людях, испытывающих феномен.

Представьте, что бы стало с историей науки, если бы исследователи семнадцатого века подошли к наблюдениям Галилея с парапсихологическими методами. Вместо разработки адекватных теорий оптики и космологии, вместо совершенствования инструментов, они бы провели всё следующее столетие, задаваясь вопросами вроде «Почему одни люди могут видеть луны Юпитера, а другие не могут?». Или даже «Наше исследование должно показать, возможно ли наблюдение лун Юпитера, и мы используем недавно созданную международную почтовую систему, чтобы расширить число испытуемых».

За пределами объяснений?

Итак, я предположил, что некоторые феномены, изучаемые парапсихологами, носят сомнительные наименования, и из этого возникает общая склонность высказывать предположения о них – а именно, что они включают в себя верования и знания.

Я высказал также более общую озабоченность. Концентрация на субъектах – называемых ощущающими, познающими или агентами – кажется мне необоснованной, и сам термин «парапсихология» обманчив («психические исследования», впрочем, не лучше).

Внимательное изучение вопроса показывает, что человеку, верящему в «предвидение», например, приходится в основном иметь дело с вещами, вовсе не относящимися к психологии: обратная причинность, природа времени, поиск и теоретизирование законов, управляющих этим феноменом, и так далее.

Если есть необходимость называть всю дисциплину общим словом, то, кроме «паранормального», лучшим кандидатом была бы «парафизика» – или «парафизиология», или «парабиология», раз уж в центре внимания всё равно остаются люди-подопытные.

Я не утверждаю, будто парапсихологи не делают вовсе ничего, кроме попыток продемонстрировать, что некоторые феномены действительно случаются; будто они делают это только путём сбора данных о разных индивидах; будто подобные исследования не играют роли; будто нет попыток найти объяснение феноменам. Я, однако, утверждаю, что они уделяют слишком много времени изучению отдельных подопытных и сбору данных, и слишком мало развитию объясняющих гипотез – а в любом случае именно последнее должно быть сердцем любой развитой науки.

На самом деле, когда кто-то предлагал подобные объяснения, чаще всего они исходили от заинтересованных философов, математиков, психологов и так далее, а не от самих парапсихологов. Насколько эти попытки были удовлетворительны, уже другой вопрос.

Есть прискорбная тенденция относиться к ярлыкам вроде «ясновидения» и «телепатии», словно они сами по себе служат объяснением. «Как мы объясним этот результат?» – «О, это явно случай ясновидения!». Это здорово напоминает мне пассаж о снотворном свойстве опиума из «Мнимого больного» Мольера.

Для некоторых – немногих, я полагаю – играет роль и ещё одно соображение. Понятие паранормальности само по себе негативно. Обычно оно значит что-то вроде «находящегося за пределами нормального научного объяснения». Если уж парапсихологи хотят предложить приемлемые – и принятые наукой – объяснения изучаемых феноменов (а большинство парапсихологов утверждают, что занимаются именно наукой), то эти феномены больше не могут считаться паранормальными.

По размышлении можно прийти и к более радикальному выводу. Любой новый феномен находится за пределами текущего нормального научного объяснения, будь то квазар, распространение света в вакууме или вероятность угадывания карт выше ожидаемой. Что же делает предмет изучения парапсихологов паранормальным?

Есть две возможности: либо эти феномены следует считать вовсе не подлежащими научному объяснению (и тогда парапсихология должна сложить с себя звание науки), или «паранормальный» значит попросту «ещё не принятый не-парапсихологическими науками». Но тогда задача парапсихологии – избавиться от своего отдельного статуса. Парапсихологи вначале определяют своё поле исследований как находящееся за пределами мэйнстримной науки, а затем тратят время и силы, стараясь ввести его в этот мэйнстрим.

Конечно, это верно, что перед нами дисциплина, находящаяся под необычным давлением. Вряд ли есть много других наук, у которых критики отвергают существование самого их предмета. Но уж точно задача полевых исследователей – противостоять критикам, а не прогибаться под них, позволяя им определять содержание и подход своей дисциплины.

Критики атомизма были посрамлены не опытами, проведёнными с целью показать, что атомы и молекулы существуют, а работой физиков вроде Жана Перрена, который в своих «Атомах» в 1913 году показал тринадцать разных, независимых способов в точности определить число Авогадро. Как написал об этом Стафис Псиллос:

«Не признавая реальности (атомов), мы вряд ли сможем объяснить наблюдаемые феномены. Не сможем мы и объяснить, как нам удаётся с такой точностью сосчитать, сколько атомов помещается в определённом объёме... Сам факт, что атомная гипотеза находит эмпирическую поддержку в столь многих различных областях, где предположительно атомы служат причиной реальных, наблюдаемых феноменов – веский довод в пользу согласия, что атомы реальны» («Научный реализм», Лондон, 1999 г).


Tags: метафизика, научные парадоксы, перевод
Subscribe

  • Минутка конспирологии

    Тут буквально вчера Сергей наш Лукьяненко, всего ему хорошего и творческих узбеков, опубликовал вконтакте занимательный текстик. Приведу его целиком,…

  • Жить захочешь - выплывешь!

    В любом деле, требующем навыка, существуют как минимум две школы обучения. Одна ориентирована на как можно более высокие результаты в пределе. Другая…

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • Минутка конспирологии

    Тут буквально вчера Сергей наш Лукьяненко, всего ему хорошего и творческих узбеков, опубликовал вконтакте занимательный текстик. Приведу его целиком,…

  • Жить захочешь - выплывешь!

    В любом деле, требующем навыка, существуют как минимум две школы обучения. Одна ориентирована на как можно более высокие результаты в пределе. Другая…

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…