Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Я знаю имя твоё

Учёному нужна точность. Когда один учёный говорит, второй должен понимать его так же, как он сам понимает себя.

Для этого у любой науки есть собственный формальный язык, в котором у каждой вещи только одно имя, а каждому имени соответствует только одна вещь. Изучение этого языка – важная часть пути учёного, и тот, кто не владеет словарём какой-то дисциплины, не может считаться настоящим знатоком и специалистом в этой области.

Парадоксальным образом, чтобы добиться этой точности и иметь возможность назвать каждую вещь своим именем, учёный вовсе отказывается работать с отдельными вещами. Его слова называют не предметы, но классы предметов, а каждый класс выделяется по конкретному набору объективных признаков. «Красный деревянный кубик» находится на пересечении трёх классов – красных предметов, деревянных предметов и кубических предметов.

Полное имя вещи – перечисление всех классов, в которые она входит. Такое имя отражает и её внутреннее устройство, и особенности поведения, и место в великой схеме вещей, которую мы называем научной картиной мира.


Поэту тоже нужна точность, но эта точность совершенно иного характера. Его не интересуют классы и объективные признаки. Он знает, что в мире нет незыблемых и неизменных вещей, есть только действия, более или менее продолжительные. А значит, он должен ухватить образ, существующий в единственном моменте.

Поэт знает, что у любой вещи множество граней, и поэтому её можно назвать каким угодно именем – всё присутствует во всём. Вопрос лишь в том, какое из бесконечных имён будет самым точным здесь и сейчас.

Имена для поэта – не ящички, где лежат предметы. Скорее это точки притяжения, аттракторы, и всякая вещь может тяготеть к одному или другому.

И потому поэзия не бывает без метафор – одна вещь названа именем другой вещи.

Метафора – не просто сравнение. Если военачальник назван тигром – значит, здесь и сейчас он и есть тигр, настолько, что его можно узнать и назвать по имени. Если закат назван кровавым – значит, здесь и сейчас его цвет связан именно с кровью, а не с чем-то иным, более мирным.


Учёному тоже случается прибегать к этому инструменту.

Один из столпов науки – использование моделей. Но модель – тоже в определённой степени метафора: мы изучаем не ту систему, что есть в природе, а ту, что похожа на неё, но куда удобнее.

Ток, волна, поле... Всё это были когда-то удачные метафоры. Аналогии, которые они смогли предоставить учёным, позволили лучше исследовать природные явления и легли в основу полезных моделей.

Есть ещё и главная метафора – то, как учёный представляет вселенную в целом.

Когда-то мир был музыкой сфер, оркестром, в котором каждая часть осмысленно исполняет свою партию в великом хоре. Потом он стал машиной, часовым механизмом, где колёсики крутятся, а шестерёнки шестерят без всякого смысла и понимания, но с предельной точностью. Сейчас одни считают вселенную компьютером, другие же проповедуют, что она – живой организм.

От этой метафоры зависит, в каком направлении нам двигаться, чтобы познать мир, и какими методами мы можем пользоваться. Машину можно разобрать по винтикам, собрать заново, и она будет работать как ни в чём не бывало. Живое тело, однажды расчленив, уже не соберёшь, и даже поняв, как оно устроено, всё равно не узнаешь главного. Изучить живое можно только наблюдением над ним в естественной обстановке.


Мне кажется, разница в главной метафоре лежит в основе одного из важных противопоставлений нашего времени – отношения к прогрессу.

Для тех, кто считает мир машиной, наши технологии – улучшенная версия природных. Разобрав возникшие эволюционным путём механизмы, мы создаём собственные версии, оптимизированные по нужным параметрам. Исследуя первую природу, мы творим вторую, которая однажды станет лучше первой. Пока ещё мы не во всём можем равняться с природой, но прогресс не стоит на месте.

Для тех, кто видит мир живым, технологии человека – големы, зомби. Вторая природа – монстр Франкенштейна, собранный из мёртвых частей и приведённый в движение, но всё равно оставшийся мёртвым. Истинный прогресс – в том, чтобы приспосабливать себя к природе и природу к себе, а не в том, чтобы творить неживые аналоги.


Метафора – не просто инструмент магии. Можно сказать, что метафора и есть магия. Назвать вещь другим именем – значит изменить то, как она себя ведёт, заставить выйти вперёд другую её грань.

Но чтобы это сработало, нужна связь с потусторонней силой. И тут метафора снова приходит на помощь. Ведь что такое божество, как не могущественное имя, которым можно назвать всё, где сила божества явлена?

Назвать что-то именем бога – значит, увидеть его своими глазами, узнать его силу и волю. Имя связывает воедино всех своих носителей.


Я не слишком одобряю деление на технарей и гуманитариев, но вот в фэнтези оно, кажется, всё-таки существует.

Одни авторы придумывают для своих волшебников формальные наречия и другие методы, позволяющие предельно точно описать любую вещь и любое чудо.

Другие стремятся к поэтической точности, их маги пользуются ритуалами, построенными на метафорах и аналогиях.

Вот пример из книги, классической во многих отношениях – «Волшебника Земноморья» Урсулы ле Гуин:

Слова Истинной Речи – в искажённом, порой до неузнаваемости, виде – скрываются среди слов ардического языка. Мы называем пену морскую словом сукиен; оно состоит из двух корней Истинной Речи – сук – «перо» и иниен – «море». Перья морские – вот что такое пена. Но повелевать пеной морской нельзя, называя ее сукиен; для этого нужно непременно знать её настоящее имя, которое в Истинной Речи звучит как Эсса.

Ле Гуин создала для своего Земноморья «техническую» магию, где у каждой вещи может быть лишь одно истинное имя, обозначающее её и только её. Любое другое название – не более чем прозвище, «никнейм», не имеющий ни силы, ни власти.

В мире с «гуманитарной» магией волшебник счёл бы название «перья морские» намного лучшим именем, чем просто «пена». Ведь эта метафора связывает пену с другими явлениями, помещает её в контекст, указывает на её место в мироздании, а значит, должна обладать куда большей силой, чем слово, обозначающее пену – и только.

Иногда обе системы существуют в одном сеттинге. У автора-технаря формальная, интеллектуальная система почти всегда оказывается могущественнее – или хотя бы полезнее – «туманной» поэтической. Порой она даже служит своего рода надстройкой, созданной некими божествами или богоравными магами, чтобы смирить хаотическую стихию волшебства и сделать её подконтрольной.

В реальности, насколько я могу судить, всё наоборот. Чем больше магическая система похожа на головоломку или математику, чем больше она упирает на точность и строгость правил, тем меньшего с её помощью можно добиться.

На мой взгляд, так происходит потому, что формальный язык, основанный на чёткой логике – всегда язык искусственный, неприменимый за пределами своей узкой области. Естественные языки всегда нелогичны, непоследовательны, образны и метафоричны. За счёт этого они и могут расти, расширяться, эволюционировать, приспосабливаясь к миру и приспосабливая его к себе.

Магии не нужна логичность и непротиворечивость. Ей нужна естественность, сила и убедительность. Волшебство – работа не ума, а сердца и воображения.

Tags: метафизика, практика, сила слова
Subscribe

Posts from This Journal “практика” Tag

  • Минутка воспоминаний: отпусти и забудь

    Этот пост был опубликован 4 года назад.

  • Введение в ритуальную силу

    У меня уже много лет есть цель – создать минимальную инструментальную теорию магии. Что это значит? Минимальной я называю теорию, из которой…

  • Вера, неверие и чудо

    – ...И потом, уж не вам быть неверующим. Вам бы следовало стоять за то, что глупцы зовут суевериями. Ну же, разве вы не согласны, что есть…

  • О добрых феях

    – Это я – великий, МОГУЧИЙ, добрый волшебник Ээх! м/ф «Ух ты, говорящая рыба!» Недавно мне в очередной раз встретилось в…

  • Волшебное ремесло: договор, сделка, клятва

    Любите ли вы сказки Киплинга, как люблю их я? Среди них есть одна, посвящённая не просто магии, а конкретной её разновидности – реальной,…

  • Минимальное волшебство

    Мне тут стало интересно – что можно считать простейшим, элементарным магическим действием? Настолько простым, что всё более простое уже не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

Posts from This Journal “практика” Tag

  • Минутка воспоминаний: отпусти и забудь

    Этот пост был опубликован 4 года назад.

  • Введение в ритуальную силу

    У меня уже много лет есть цель – создать минимальную инструментальную теорию магии. Что это значит? Минимальной я называю теорию, из которой…

  • Вера, неверие и чудо

    – ...И потом, уж не вам быть неверующим. Вам бы следовало стоять за то, что глупцы зовут суевериями. Ну же, разве вы не согласны, что есть…

  • О добрых феях

    – Это я – великий, МОГУЧИЙ, добрый волшебник Ээх! м/ф «Ух ты, говорящая рыба!» Недавно мне в очередной раз встретилось в…

  • Волшебное ремесло: договор, сделка, клятва

    Любите ли вы сказки Киплинга, как люблю их я? Среди них есть одна, посвящённая не просто магии, а конкретной её разновидности – реальной,…

  • Минимальное волшебство

    Мне тут стало интересно – что можно считать простейшим, элементарным магическим действием? Настолько простым, что всё более простое уже не…