Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Молиться или трудиться?

Кто-то из святых сказал, что христианин должен молиться так, словно все зависит от Бога, и трудиться так, словно все зависит от него. На первый взгляд это может показаться типичным для любой современной религии случаем: верующий должен одновременно держать в уме и истины своей религии, и истины науки и здравого смысла, осознавая при этом, что они противоречат друг другу.

В христианстве таких случаев двоемыслия и вправду немало. Трудно, например, египтологу верить в исход израильтян из Египта, если он знает, что такое событие никогда не происходило в истории. Но в этом конкретном случае все намного проще.


Начнем издалека — с теории эволюции.

Как известно, некоторое время в научном сообществе бытовали две теории происхождения видов. Ламарк утверждал, что потомство наследует способности родителей, в том числе приобретенные за долгую жизнь. Если птица всю жизнь плавала, то ее птенцы, едва вылупившись, уже будут лучше плавать, и через несколько поколений станут утками. Если лошадь тянулась за высокими ветками, то ее потомство родится длинношеим и со временем станет жирафами. И так далее. В общем, Ламарк был горячим сторонником совершенствования упорным трудом, так что возвел его в закон природы.

Дарвин, в свою очередь, стоял на том, что от приобретенных способностей ничего не зависит. Случайная изменчивость порождает разнообразие, а суровый естественный отбор отсеивает тех, чьи изменения оказались неблагоприятными. Выжившие передают свои признаки потомству, и эволюция идет своим чередом. Как видим, Дарвин был фаталистом и полагал, что все в руках случайности — слепого, бессмысленного, но всемогущего бога атеистов.

Дальнейшие исследования показали, что Ламарк был неправ. Сколько ни упражняй курицу в плавании, ее цыплята будут плавать ничуть не лучше, чем любые другие цыплята. Дарвина тоже скорректировали: оказалось, что естественная изменчивость тоже не наследуется. На ее месте в современном понимании эволюции стоят случайные мутации — изменения генов. А дальше, как и предполагал основатель, вступает в дело суровый естественный отбор, отбраковывая неблагоприятные результаты.

Самое время хитро прищуриться и спросить: какие мутации благоприятны, а какие нет?

Понятно, что есть мутации, вовсе несовместимые с жизнью — летальные, как их называют биологи. Анацефалия, к примеру, то есть врожденное отсутствие мозга у того, у кого он вообще-то должен быть. Но большинство генетических изменений не так радикально и приводит лишь к небольшим отклонениям от стандарта.

И никакой подобный признак не может быть благоприятным или неблагоприятным сам по себе — он имеет смысл только в контексте.

Помните анекдот про верблюжонка и его маму?

— Мамочка, а почему у нас на спине два горба?
— Это, сынок, чтобы мы могли, найдя еду, наесться впрок, а потом подолгу голодать.
— Мамочка, а почему у нас на ногах твердые мозоли?
— Это, сынок, чтобы мы могли ходить по обжигающим пескам пустыни.
— Мамочка, а почему у нас такие длинные губы?
— Это, сынок, чтобы мы могли срывать пустынные колючки и не колоться.
— Мамочка, а зачем нам весь этот тюнинг в зоопарке?


Все те признаки, которыми обзавелся за тысячелетия верблюд, благоприятны для него потому, что он живет в пустыне. В лесах средней полосы они оказались бы ненужными и были бы отсеяны отбором.

Другой, не менее яркий пример — серповидноклеточная анемия. Редкое нарушение, при котором красные клетки крови меняют форму. Кислорода серповидные эритроциты держат с гулькин нос, и несчастные люди-мутанты постоянно задыхаются, не выдерживая сколько-нибудь серьезных нагрузок. Благоприятная мутация? Никоим образом. Так почему же она до сих пор не отсеяна отбором?

А потому, что у мутантов стопроцентный иммунитет против малярии — в измененных клетках не может селиться смертоносный малярийный плазмодий. И в тех регионах, где свирепствует эта лихорадка, мутация серповидных клеток не понижает, а повышает шансы на выживание. Там она и сохранилась до наших дней.

И так везде. Если тебе от рождения досталась какая-нибудь неприятная мутация, ты можешь сесть и тихо вымереть — или перебраться в условия, в которых именно твоя особенность даст тебе преимущество. Или просто сменить род деятельности на тот, где твоя мутация может пригодиться. Так тот, кто в деревне был бы нелепым уродом, в цирке становится звездой сцены.

Это значит, что отбор не делит никакие признаки на благоприятные и неблагоприятные — он делит их только на используемые и неиспользуемые. Навыки, привычки, поступки — вот то, что действительно движет эволюцией. То, что активно используется, сохраняется. То, что нельзя использовать, отмирает. Но раздел между ними зависит больше от того, кому они достались, чем от какой-то высшей силы, назовешь ты ее Богом или природой.

Причем со временем навыки использования тоже входят в наследственность. Утята от рождения пытаются плавать. Бабочки, едва родившись из куколки, уже умеют летать. Змееныш, только что вылезший из скорлупы, уже умеет охотиться. И им всем плевать на то, что ученые до сих пор не знают, как вообще можно унаследовать навык, и как это может быть записано в ДНК, которая в принципе кодирует только синтез белков.

Естественно, одни отклонения намного сложнее применить на практике, чем другие. Но у нас есть утешающий пример перед глазами. Наши предки получили от природы целый набор неблагоприятных признаков. Редкая шерсть, не защищающая ни от жары, ни от холода. Большая голова, из-за которой детеныши рождаются беспомощными, чтобы мать не умерла при родах. Слабые челюсти и чисто декоративные когти.

И со всем этим тюнингом мы умудрились создать для себя среду обитания, в которой эти мутации оказались благоприятными. Необходимость носить одежду и сообща заботиться о потомстве — сложная структура общества, способного добиться намного больше, чем просто стая приматов. Большая голова — могучий мозг, способный постигать мир и придумывать способы его изменения. Невозможность рвать мясо и перетирать растения — привычка готовить еду на огне, избавившая нас от множества болезней и паразитов. Слабые ногти и мягкие подушечки пальцев — ловкие умелые руки, способные на тонкие и точные движения.

То, что было уродством для диких всеядных обезьян, стало отличительными признаками повелителей планеты.
Таким образом, реальная картина эволюции больше похожа на теорию Ламарка, чем Дарвина. Наследуется не случайно сформированный признак и не приобретенное качество, а единый комплекс — признак плюс навык его использования. Когда мы смотрим на гены, нам кажется, что все зависит от них. Но если мы хотим выжить, мы должны действовать так, как если бы все зависело от нас. Потому что оба утверждения верны одновременно.


Вот, в сущности, и все, что я хотел бы сказать по поводу той старой христианской максимы.
Tags: научные парадоксы, простые истины, религиозные штудии, реплика в сторону
Subscribe

  • Минутка конспирологии

    Тут буквально вчера Сергей наш Лукьяненко, всего ему хорошего и творческих узбеков, опубликовал вконтакте занимательный текстик. Приведу его целиком,…

  • Жить захочешь - выплывешь!

    В любом деле, требующем навыка, существуют как минимум две школы обучения. Одна ориентирована на как можно более высокие результаты в пределе. Другая…

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments