Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Рассуждение седьмое -- о многослойности мира

С точки зрения механистической физики, мир состоит из множества систем, вложенных одна в другую. Из элементарных частиц складываются атомы, из атомов — молекулы, из молекул — вещества, из веществ — все остальное. Физический уровень — фундамент химии, химический — фундамент биологии.

Оккультисты усматривают в мире несколько иной порядок. С их точки зрения мир больше похож не на матрешку, а на солнечный спектр: все сущее представляет собой формы одной и той же субстанции. Дух идеален, тело материально, но материя отличается от духа только степенью «сгущенности». Авторы-оккультисты очень любят приводить в пример воду: вода, лед и пар сильно отличаются между собой по качествам, но все они — формы одного и того же вещества.

Без сомнения, и иерархии-матрешки, и иерархии-спектры присутствуют в окружающем нас мире в большом количестве. И у них есть одно общее — в обоих случаях при переходе от одного уровня к другому не происходит никакого качественного изменения. В иерархии-матрешке, изучив нижний уровень, мы можем строить правдоподобные предположения о поведении верхнего. Например, существуют такие науки, как физическая химия (описание химических свойств с точки зрения физики) и биохимия (описание биологических свойств языком химии). В иерархии-спектре, изучив общие свойства субстанции, его составляющей, мы можем предсказать ее поведение на любом уровне, любом участке спектра.

Я же хочу поговорить сейчас об иерархиях другого рода. В них каждый следующий уровень стоит на нижнем, но не определяется им и не сводится к нему. Сколько бы мы ни изучали поведение нижнего уровня такой иерархии — мы не сможем понять, как устроен верхний. Познав же только верхний уровень — не сумеем сколько-нибудь точно понять, по каким принципам действует нижний.


Простейший пример иерархии такого рода стоит сейчас прямо перед вами. Это компьютер.
Его нижний уровень — «железо»: сложный электронный комплекс, элементы которого обмениваются между собой электрическими сигналами. Верхний — программы, которые исполняются на этом «железе».

Разумеется, программы до определенной степени обусловлены возможностями компьютера, на котором их запустили. Но эта обусловленность касается только физического же уровня — того, на котором находится «железо». Программа не сумеет слепить кирпич, если компьютер не подключен к автоматизированной линии по выпуску кирпичей. Но в своей виртуальной реальности она свободна. На одном и том же компьютере могут работать игра, текстовый процессор и браузер. Они разные — но, анализируя только деятельность «железа», вы не сможете понять, какая именно программа на нем выполняется.

Иерархия может быть и более сложной. Процессор не исполняет программу непосредственно. На нем действует операционная система, определяющая, какие программы смогут здесь работать, и как именно они будут это делать. Вдобавок, есть еще и игры, создающие собственную виртуальную реальность. Программа игры служит в некотором роде операционной системой, в рамках которой живут и действуют игровые объекты и персонажи. Вот уже четыре уровня, каждый из которых основан на предыдущем, но не определяется им.


Есть один общий признак, объединяющий между собой все программы. Любая из них, какой бы сложной она ни была, есть последовательность команд процессора, своего рода длинная фраза на его языке. Исполняя программу, процессор эту фразу «проговаривает вслух».

Язык — второй наглядный пример такой иерархии. Его физический субстрат практически одинаков у всех людей — это вокальный аппарат человеческого организма. Одинаково устроены и органы, воспринимающие звук. Однако на этом субстрате живут и процветают тысячи языков и наречий, зачастую различающихся до такой степени, что их носители, пытаясь общаться между собой, могут и вовсе не признать речь собеседника человеческой.

Различие начинается уже с уровня звуков — каждый язык выбирает какую-то свою часть из всего разнообразия, доступного человеку. Но поскольку колебания воздуха имеют физическую природу, они могут считаться частью первого уровня.

Второй уровень — слова и грамматика. Ребенок, едва появившись на свет, начинает по звукам, произносимым взрослыми, догадываться об их значениях, и мы настолько привыкли к этому, что считаем обучение языку чем-то простым и естественным. А между тем это великое чудо. Ведь в самих звуках нет ни намека на сложную структуру языка, на правила синтаксиса и грамматики. Информационное наполнение человеческой речи до такой степени не связано с носителем этой информации, что его можно отчуждать и перемещать на другой носитель — например, на лист бумаги в виде букв. И любой человек, владеющий языком, прочитав надпись, легко восстановит ее звучание, совершив обратный перенос языковой конструкции на ее изначальный субстрат.

Наконец, третий уровень — это, собственно, то, что при помощи языка говорится. Сколько ни изучай грамматику и синтаксис, из них не поймешь, почему язык Гоголя напевен и мелодичен, а язык Толстого — сух и обстоятелен; почему Лукьяненко можно переводить на английский язык без малейших затруднений, а Достоевского — без потерь не выходит; в чем, наконец, отличие сонета от газели. Стихотворные формы — вообще собственный самостоятельный под-уровень, иногда обусловленный особенностями языка, а иногда и не очень.

Итак, иерархия первого рода — объект высшего уровня составлен из объектов низшего. Иерархия второго рода — объект высшего уровня обладает более высоким значением некоего общего признака, чем объект низшего. Иерархия третьего рода — объект высшего уровня представляет собой некую структуру, выраженную посредством объектов низшего уровня. При этом именно структура определяет собой практически все его поведение, влияние же самих выразительных средств пренебрежимо мало.


В этом месте я предвижу возражение. Ведь реакция человека на устное слово и на то же самое, изложенное письменно, может очень сильно различаться. Но причина тут — исключительно в несовершенстве письменности. Она не передает всего богатства смыслов устной речи, как слабый компьютер не в силах передать разнообразия красок и форм современной трехмерной игры. Не зря о человеке, говорящем ровно, четко и без эмоций, иногда могут сказать «говорит, как по бумажке читает». Реакция на такие слова мало чем будет отличаться от реакции на письменные строчки.


Пример матрешечного строения вещества я не случайно начал с элементарных частиц. Дело в том, что на них оно, в сущности, заканчивается. Частицы уже не состоят из неких меньших первокирпичиков, но и сами не являются таковыми. Вступая во владения квантовой механики, мы должны вообще отказаться от понятия вещества — на этом уровне нет ни вещества, ни даже пространства и времени в привычном для нас понимании этих слов. И по сей день наука, изучив квантовый мир вдоль и поперек, не в состоянии сформулировать четкую теорию того, как именно происходит переход от квантовых законов к механическим.

Второй разрыв, который наука не в состоянии пока заполнить, касается каждого из нас намного ближе. Это вопрос сознания. Биологи до мельчайших подробностей знают работу мозга. Психологи вот уже двести с лишним лет копаются в законах и программах сознания. Но между собой они почти не стыкуются. Науке неизвестно, что такое сознание и как оно возникает.

Представим себе двух специалистов: электронщика, мастера по транзисторам и конденсаторам, и виртуоза-программиста, способного изложить на С++ любой головокружительный алгоритм, но понятия не имеющий, как выполняется его программа непосредственно на компьютере. Им известно устройство «железа», известны правила и грамматика языка, но как именно фразы этого языка выражены в «железе» — они не знают.

Примерно в таком положении находятся сейчас релятивистская и квантовая физика, и так же соотносятся между собой естественные науки и психология. Вдобавок их ситуация осложняется тем, что ни один здравомыслящий физик или психолог не сможет с уверенностью сказать, будто язык, при помощи которого он описывает происходящее в мире (внешнем или внутреннем) — это в точности тот язык, по правилам которого мир на самом деле функционирует.


Уже многие ученые предполагали, что сознание человека соотносится с мозгом, именно как программа соотносится с компьютером или речь — с голосовыми связками. Однако лишь самые смелые решались высказать подозрение, что и вся наша физическая действительность есть только величайшее Слово, написанное квантами на не изученном еще до конца языке.
Есть ли надежда, что когда-нибудь мы все-таки составим для себя цельную картину вселенной, в которой живем? Я думаю, что есть. Я даже допускаю возможность того, что когда-нибудь некая невероятно сложная программа обретет собственное сознание, многочисленными экспериментами выяснит архитектуру компьютера, в котором выполняется, а там — кто знает? — быть может, определит и цель, с которой этот компьютер был создан.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments