Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

О «распущенности» западного общества

Я обычно не пишу на злободневные темы. Но иногда эти темы бывают не просто злободневными — они выражают нечто глубинное, и этим мне интересны.

Сейчас весь интернет с разными эмоциями высказывается на тему приговора: в США учительница, которая спала с тремя своими 17-летними учениками, получила 22 года тюрьмы. На год больше, чем небезызвестный Брейвик.

Напомню еще, что американская организация MPAA, назначающая фильмам возрастные рейтинги, автоматически ставит картинам, где присутствуют нагота и секс, более «возрастной» рейтинг, чем картинам, где есть насилие и кровь.

И еще вспомним: наши отечественные ревнители нравственности — от церковных деятелей до разнообразных милоновых и мизулиных, очень остро реагируют на каждую западную инициативу вроде поощрения гей-браков. На все эти происки безнравственного Запада они призывают ответить укреплением устоев и беспощадной борьбой за целомудрие.

И никто, в общем, не задумывается, откуда выросли эти самые инициативы безнравственного Запада.


Очевидно, что если человек вовсю предается мужеложству, зоофилии и другим подобным девиациям, то он — по любой из множества причин — не может или не хочет заниматься нормальным, естественным сексом.

К сожалению, работает это и в другую сторону: если человек не может или не хочет заниматься естественным сексом, то рано или поздно в нем возникнет тяга к противоестественному.

Вспомните, где больше всего процветают однополые связи? В местах, где собрано много народу одного пола, а контакты с противоположным полом запрещены или затруднены. В армии, в тюрьмах, в закрытых школах, в монастырях.

Причем если человек пришел туда по собственной воле, ему проще воздерживаться. Но как раз в большинство таких мест попадают отнюдь не добровольно. И в века, когда монашество тоже далеко не всегда было добровольным, за монастырскими стенами зачастую процветал самый невероятный разврат, до которого далеко даже нынешним гомо- и педо- скандалам.

А теперь вспомним, что в течение многих столетий Запад был католическим насквозь. И в те времена католическая церковь относилась к сексу с плохо скрываемым отвращением. Секс приучает к чувственности, передает первородный грех, заставляет думать о низменном и побуждает к бесстыдным поступкам.
Реформация изменила многое, но вот отношение к сексуальности у Лютера и Кальвина было точно таким же, как и у католиков. Результат налицо.

Внешняя чопорность викторианской Англии вошла в легенды. Но в те же времена там производилось (и потреблялось) неимоверное количество порнографии, причем такого пошиба, что у современного читателя она вызвала бы скорее тошноту, чем возбуждение. У викторианских джентльменов были, мягко говоря, очень своеобразные интимные предпочтения.


Так вот. Сексуальные революции шестидесятых не изменили западное — а особенно американское — мировоззрение. Они просто раскололи его, сделали шизофреничным. На поверхности теперь принято высказываться за сексуальную свободу, восхищаться красотой и сексуальностью знаменитостей. Но в глубине души в людях Запада все еще живет воспитанный веками христианства страх перед сексом и ненависть к нему.

Поэтому показывать насилие на экранах можно сколько угодно — если не видно крови. А вот секс показывать нельзя, даже если он изображен целомудренно. На откровенные сцены решаются либо артхаусные режиссеры, которые снимают непонятно что и непонятно для кого, либо создатели предельно кровавых картин, где обнаженная женщина уже не испортит рейтинга.

И поэтому сказать женщине, что хотел бы заняться с ней сексом — верный путь на скамью подсудимых, даже если слова не сопровождались никакими действиями. Ты нанес ей страшное оскорбление, посчитав способной на разврат. Западная женщина после таких слов на полном серьезе чувствует себя испачканной, оскверненной, почти изнасилованной — и это не моя придумка, это буквальная цитата многих и многих истиц по делам о домогательствах.

По той же причине было столько шума по поводу утечки откровенных фотографий. Одно дело позировать обнаженной для журналов или даже сниматься в откровенных сценах в фильмах. Это имидж, картинка, необходимое соблюдение приличий — прилично казаться раскрепощенной. И другое дело, когда кто-то показывает всему миру, что женщина сексуальна, что ей нравится раздеваться, что она восхищается своим телом, и что у нее — о ужас! — есть мужчина, с которым она с удовольствием занимается сексом.

Рассказать всем столь порочный секрет — значит, измазать несчастную женщину грязью, от которой она вовек не отмоется. Сами жертвы того скандала вполне могли и не осознавать в полной мере всего этого, но подсознательно они понимают все именно так, и по их репликам это очень хорошо заметно.

И естественно, в такой атмосфере расцветают извращения, к которым общество относится доброжелательно — все лучше, чем страшный и ужасный разврат.

Кстати, интересный факт. Среди западных актеров самой адекватной самооценкой и самым крепким психическим здоровьем отличаются те, что заняты в порно-индустрии. При всей нездоровой атмосфере в этой области у них есть одно важное преимущество. Они могут быть искренними. Им не нужно притворяться. Они могут прямо в камеру заявлять, что любят секс не только в кадре, но и в жизни.

Так что, на мой взгляд, охранители, призывающие туже затягивать гайки в борьбе за нравственность, ограждать детей от тлетворного разврата, в конце концов приведут к тому же, что сейчас есть на Западе. Повторю еще раз — там, где запрещают и ограничивают естественный секс, будет править бал противоестественный.
Tags: злые песни, простые истины, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments