Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Фильм "Притчи" и различение духов

Различение духов – понятие из христианской аскетики, идет оно еще от апостола Павла сказавшего «Не всякому духу верьте». Звучит совершенно по-шамански, но на самом деле под этими эзотерическими словами скрывается простое и жизненно необходимое умение – распознавание «свой-чужой».

Так вот, недавно я в очередной раз убедился, что у современных православных с этим умением все очень и очень плохо. То есть делать-то они это очень любят – чтобы потом всем вместе дружить против «чужих». Но не умеют.

Вместо различения духов они различают буквы. То есть буквально, знакомые слова. На них и реагируют. Кураев – один из умнейших священнослужителей нашего времени – целую книжку написал, объясняя своим единоверцам, почему не нужно бояться Гарри Поттера. Что там, несмотря на то, что главные герои – волшебники и даже, о ужас, ведьмы, тем не менее на все основные вопросы даются ответы вполне себе христианские. И так и не убедил, между прочим.

Это ошибка в одну сторону. Ложный отрицательный результат – ярко выраженное «свое» распознается как чужое, потому что непривычно выглядит.

А я сегодня хотел поговорить об ошибке в другую сторону – когда ярко выраженное «чужое» опознается как свое, потому что написано знакомыми словами.


Вот есть такой фильм «Притчи». Думаю, кто-нибудь да смотрел. Православные им восхищались прямо-таки хором, когда он вышел. Я точно знаю, потому что и мои родные восхищались тоже.

И есть там одна из экранизированных притч – о трех старцах. Жили, мол, на острове трое монахов, и были они так просты, что никаких молитв не знали, а молились так: «Трое вас, да трое нас – Господи, помилуй нас!».

Приехал к ним на остров однажды епископ и увидел, что праведны монахи и благочестивы, но неграмотны. И научил их двум молитвам – «Отче наш» и Иисусовой. Только поплыл на лодке обратно на берег, как глядь – бегут за ним старцы по воде и кричат: «Прости, владыка, забыли мы твои молитвы, напомни нам!». Махнул он тогда рукой и сказал: «Молитесь по-старому!».

Это, наверное, самая любимая была притча у православных из всего фильма. Все, кто уговаривал меня его посмотреть, приводили в пример именно ее.

Ирония в том, что никакая она не православная и вообще не христианская. Написал ее Лев Толстой, а известна она стала в пересказе еще одного «видного христианина» Николая Рериха.

Надо сказать, граф сочинял не из головы. Он творчески переработал реальную православную притчу из Патерика. Только монахов там было двое, а единственной молитвой, которую они знали, был «Отче наш». В остальном сюжет тот же, включая догонялки по воде.

Мелочь? Ан нет. «Отче наш», на минуточку – единственная молитва, упомянутая в Евангелии. А значит, двое монахов из Патерика были грамотны, Писание читали и старались жить по нему, а все, что сверх этого, их не интересовало. Смысл притчи в том, что это и есть главное, и ничего другого для святости не нужно. По мне, так здравый подход.

Но для Толстого идеалом праведности и святости был не здравомыслящий человек, а имбецил. Он не поддается искушениям не потому, что осознанно выбирает добро, а потому, что ему не хватает на это ума. Ему в принципе не хватает ума ни на что, кроме примитивного физического труда. Я не преувеличиваю – именно такого он описывает в другой своей притче, которая так и называется «Дурак». Там по сюжету три черта поочередно пытаются совратить дурака властью, золотом и военной мощью, но по его непроходимой тупости и наивности ничего у них не выходит.

Таких же деревенских дурачков граф сделал и из монахов. Нужно быть всерьез умственно отсталым, чтобы с двух-трех повторений не запомнить восемь слов Иисусовой молитвы, к примеру – «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!». Да и «Отче наш» даже дети, по-моему, запоминают в два счета безо всяких трудностей.

Та «молитва», которую они употребляют, больше напоминает пустословную приговорку, которыми во времена Толстого изобиловала деревенская речь. Хотите послушать, как это звучало – вам к Островскому. В его комедии «На всякого мудреца довольно простоты» фальшивая юродивая Манефа – «полупьяная крестьянка с улицы», как ее характеризует главный герой – разговаривает примерно с такими приговорками. И это не народное искрометное остроумие, а бездумное, но веселое, выкрякивание словечек и фразочек в ответ на стимул. Как у попугая.

Вот и два монаха из Патерика превратились у Толстого в трех Манеф в рясах и с бородами. А ведь примитивность недоразвитого ума – совершенно не то же самое, что простота ума зрелого, основанная на умении выделять и выбирать главное и отказываться от второстепенного. Второе для святого обязательно, а первое со святостью никак не совместимо.

А православные не только проглотили это, не поморщившись – им понравилось. Впрочем, и Манефа в пьесе Островского, написанной еще в 19 веке, тоже пользовалась репутацией святой прозорливицы, пока не выяснилось, что главный герой платит ей за нужные ему предсказания. И раз лучший сатирик российского театра счел нужным высмеять преклонение православных перед недоумками – значит, уже тогда с различением духов было у них не ахти.


UPD Поиск по интернету показывает, что я ошибся в одном. Нет никакого православного источника, из которого черпал Толстой. Наоборот, это его текст ходит по интернету в сильно сокращенном пересказе, причем либо анонимно, либо его приписывают некоему преподобному Амвросию, не уточняя, какому именно.
Tags: злые песни, психология, религиозные штудии
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

Recent Posts from This Journal