Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Тайна неименуемого

Из книги в книгу кочует один распространенный троп: племя варваров, настолько искренних и близких к природе, что в их языке отсутствует слово «ложь». Они просто не могут понять, как это можно говорить неправду – осознанно утверждать то, что, как ты сам знаешь, не соответствует действительности.

Этот троп следует из представления, не менее распространенного: если в языке нет слова, то в уме нет соответствующего понятия.

На первый взгляд, в этом есть логика. Например, очевидно, что у того же племени вряд ли будут слова вроде «богословия» или «энергетики» – за неимением того и другого.

Но, с другой стороны, и богословие, и энергетика – продукты цивилизации, они изобретены людьми. Очевидно, что люди вначале должны были их создать, а потом уже придумать им имена.

Ложь же никто не придумывает. На самом деле, как мы уже знаем, люди обучаются лгать раньше, чем говорить. Суть лжи – не в том, чтобы сообщать то, чего нет (это называется выдумкой, или фантазией), а в том, чтобы своими сообщениями заставлять другого поступать так, как ты хочешь. Самая лучшая ложь – с помощью правды, сказанной нужным образом и в нужный момент.

И потому древние авторы – как, например, Цицерон – рассуждали прямо противоположным образом. Если в языке народа нет слова для такого простого понятия, как ложь, значит, народ не отличает ее от правды. Для них ложь не является чем-то особенным, что заслуживало бы отдельного имени. Они лгут или говорят искренне, смотря по ситуации, и для них и то, и другое – просто речь.


И Цицерон был совершенно прав. Всякая вещь получает имя только тогда, когда возникает необходимость выделять, различать ее среди других вещей, похожих, но иных. До тех пор она может оставаться неименуемой и неосознаваемой, даже если составляет неотъемлемую часть жизни.

Возьмем цвет. Наши глаза приспособлены его различать, и, насколько известно, были такими уже сотни тысяч лет. Обезьяны видят мир в тех же красках, что и мы.

И в то же самое время в древнейших языках – греческом времен Гомера, аккадском, ведическом – нет названий ни для каких цветов, кроме красного.

Вернее, слова, которые впоследствии стали значить «синий», «зеленый», «желтый» и так далее, там встречаются, но обозначают только оттенки яркости или темноты. В результате у того же Гомера море и быки оказываются «виноцветными», овцы – «фиалковыми», брови Зевса и грозовые тучи – «синими», а лица испуганных людей и дубинка из дерева оливы – «зелеными».

Особенно это удивительно, когда речь заходит о небе. Ведь всякий может увидеть, что оно синее, верно? Оказывается, не всякий. Ни Гомер, ни Веды никогда не называют небо синим или голубым, хотя говорят о нем много и детально. Цвет неба как будто не имел для них значения.

Причем, если бы речь шла только о древности, можно было бы строить разные догадки. Например, что наши предки все поголовно были дальтониками и видели мир черно-белым. Но так же обходятся с цветами и современные «примитивные» народы, а их проверяли неоднократно. Они видят и различают краски ничуть не хуже любых других людей.

По мере развития культуры имена получают и другие цвета – зеленый и желтый. Синий же остается безымянным дольше всех. В лучшем случае его считают оттенком зеленого.

Есть только одно исключение из этого правила – древний Египет. Египтяне умели делать синюю краску, и в их языке намного раньше, чем у других, появилось название для этого цвета.

Здесь и лежит ключ к разгадке. Греки, шумеры, вавилоняне видели цвета и умели ими любоваться, но переливы красок не имели для них значения. Не было необходимости осознавать, например, зеленый цвет, как что-то, существующее самостоятельно и потому требующее особого имени.

Красный – исключение, потому что он, в отличие от всех остальных, действует на нас не только эмоционально, но и физиологически. Он возбуждает, придает сил и агрессивности. Быки, вопреки известной легенде, не реагируют на него, а вот приматы – очень даже. И потому красные предметы выделялись для наших предков на общем фоне.

Остальные цвета человек осознавал, когда обучался ими манипулировать.


Даже сами народы могут оставаться безымянными, как в собственном языке, так и в наречиях соседних племен. Тут все определяется тем, в какие отношения этот народ вступает с соседями.

Известно, что самоназвания многих народов обозначают на их языке всего лишь «люди». Они живут в окружении зверей, растений и духов, а чужаков, если и встречают, то причисляют к одной из этих категорий. Так обстояло дело, например, с инуитами, которых мы знаем как эскимосов.

Позже люди уже замечают, что чужаки похожи на них самих, но с ними невозможно говорить: они изъясняются непонятно. У тех народов, что сложились на этой стадии, название восходит к слову «говорящие», то есть умеющие говорить.
Некоторые считают, что так получили название славяне – «словене», владеющие словами. Греки же совокупно называли всех иностранцев варварами – бормочущими бессмыслицу.

Наконец, если с чужаками только воевать, то единственный человек чужого народа, с которым ты можешь поговорить – пленник, раб. И самоназвания народов арьев и франков обозначают «свободные», как противоположность пленникам-чужакам.

А индейское племя мапуче вошло в историю под названием «арауко» (они же араваки, они же арауканы). Это имя дали им соседи, и значит оно буквально «плохие враги», то есть те, с кем лучше не воевать.

Только когда между народами начинается общение и торговля, возникает необходимость называть друг друга по именам, свойственным каждому племени и только ему. Все как с отдельными людьми.


Наконец, есть общественные явления, свойственные каждому народу без исключения. Религия, магия, искусство, наука... В той или иной степени этим занимаются все. И все равно эти явления могут долгие века не иметь имени, или же их границы будут проходить совсем не там, где мы привыкли.

Причина та же самая: изначально человек не делил свою жизнь на особые «слои». Он возделывал поле, почитал богов, изучал тонкости ремесла и повадки лесных зверей, и все это было для него просто действиями, которые он совершал, частью общего потока жизни.

Фактически, и религия, и магия, и наука, и искусство получали имена, только когда становились профессиями – появлялись люди, зарабатывающие на хлеб именно этим занятием и никаким другим.

Японское синто по всем признакам является религией. Там есть боги и ритуалы, которыми их положено чтить. Есть специально построенные святилища и профессиональные священники и провидицы, которые там живут и служат, получая плату от прихожан за свои услуги.

Но при этом в японском языке нет слова «религия». Вместо него два термина. Магические практики, основанные на вере в определенных богов и духов, там называют «синдзин». Учения, связанные с цельным видением мира и требующие определенного способа существования – такие как буддизм или христианство – носят наименование «кё» (учение) или «до» (путь). Именно эти последние два слова обычно и служат для японцев в значении «религия».

Так что японец может быть искренним приверженцем синто, исполнять все положенные обряды и участвовать в праздниках, и при этом заявлять, что он совершенно не религиозен и никаких религиозных действий, как правило, не совершает.


Поневоле задумываешься о родстве и разнице менталитетов. Ведь русскому народу это свойственно не в меньшей степени. Количество людей, прибегающих к православным обрядам и справляющих православные праздники – участвующих в «синдзин», если пользоваться японскими терминами – намного больше, чем людей, сознательно следующих христианскому «кё», а уж тем более «до».

Разница лишь в том, что у нас такие люди, наоборот, считают себя религиозными, верующими людьми, потому что наше слово «религия» по смыслу сильно перекошено именно в сторону обрядов и культа.

Атеисты же не желают признавать свое «кё» религией потому, что официально оно не только не содержит никаких «синдзин», но и категорически осуждает их как бессмысленные и бесполезные.
Tags: массовая культура, простые истины, психология, сила слова
Subscribe

  • Поговорим о странностях любви

    Мне в очередной раз встретился на просторах интернета крик души: «Ну почему, люди, вы хотите одно, а выбираете другое?». И дальше…

  • Ваши координаты

    Люди делятся на дофига категорий. Одна из них – те, кто думает, будто люди делятся на две категории. Народная мудрость Делить пополам…

  • Наивность в твоих словах слышу я

    Есть такие фразы – безошибочные маркеры... не то чтобы глупости – говорящие часто бывают весьма умны – а скорее отсутствия опыта.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

  • Поговорим о странностях любви

    Мне в очередной раз встретился на просторах интернета крик души: «Ну почему, люди, вы хотите одно, а выбираете другое?». И дальше…

  • Ваши координаты

    Люди делятся на дофига категорий. Одна из них – те, кто думает, будто люди делятся на две категории. Народная мудрость Делить пополам…

  • Наивность в твоих словах слышу я

    Есть такие фразы – безошибочные маркеры... не то чтобы глупости – говорящие часто бывают весьма умны – а скорее отсутствия опыта.…