Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Несколько разрозненных мыслей

В последнее время не было возможности работать над полноценными статьями. Но идеи и соображения, которыми хотелось бы поделиться, все равно продолжают приходить в голову. Поэтому я решил выложить сегодня такую сборную мозаику из кратких замечаний и наблюдений, не связанных общей темой.


Среди всех наук, насколько я могу видеть, есть две, стоящие наособицу от остальных, причем по разным причинам. Это математика и история.

Математика полностью замкнута сама в себе. Ее приверженцы не изучают ничего реально существующего – они исследуют только саму математику, открывая в ней все новые и новые глубины. Фактически, они создают и расширяют невероятно сложный формальный язык. И то, что время от времени этот язык все же удается применить к описанию чего-то реально существующего, озадачивает ученых уже второе столетие.

История же – совершенно другое дело. Она не просто отличается от всех остальных наук. Она, по моему глубокому убеждению, стоит над ними, и потому единственная достойна носить символическую корону царицы.

Науки и религии предпочитают формулировать свои утверждения в виде незыблемых, вневременных истин. Эти истины, по их мнению, существовали всегда, и лишь постепенно открывались людям (или открывались людьми). Прошлое всегда представляется им как процесс прояснения истины, или, наоборот, ее временного затемнения заблуждениями и ошибками.

История смотрит на мир иначе. Для нее он представляет собой поле деятельности людей, которые ставят перед собой цели, добиваются их, взаимодействуют друг с другом.

Она видит, как зарождались современные представления, как боролись между собой соперничающие школы и взгляды, какими методами – далекими как от науки, так и от праведности – одни из них одерживали верх над другими.

Физик скажет, например: «Ньютонова парадигма оказалась ближе к истине, чем декартова, и потому восторжествовала». Историк отметит: «Последователи Ньютона оказались влиятельнее последователей Декарта».

Христианин провозгласит: «Эпоха Соборов была временем очищения истинного христианского учения от ересей и суеверий». Историк выразится иначе: «Это было время, когда разные богословские школы боролись между собой за внимание и поддержку императоров. Победители объявили свою школу истинным христианским учением».

У любого высказывания для истории есть автор и контекст. Даже если оно говорит об устройстве вселенной, оно все равно было сказано определенным человеком в определенный момент – и, как правило, с определенной целью.

Есть пословица «Кто будет сторожить сторожей?». Если есть дисциплина, способная спускать науки и религии с неба на землю, то кто сможет указать ей самой на ее ошибки?

История защищена и здесь. Историк отлично понимает, что представление о прошлом точно так же менялось в пространстве и времени. Хотя хронология и последовательность фактов почти всегда остаются прежними, их интерпретации далеко не так постоянны.

Именно поэтому историю так не любят разнообразные идеологи. Стоит некой идеологии прийти к власти, как она немедленно начинает заменять многомерную вселенную реальной истории одномерной картиной своего представления. В которой, разумеется, всегда оказывается, что текущее положение дел было неизбежно и непреложно вытекает из всего хода событий от начала времен.

Кстати, отсюда легко увидеть, что в наше время в России нет никакой официальной идеологии. Никто не навязывает нам единственно возможную интерпретацию истории – хотя многие пытаются.

Конечно, история не лишена и недостатков. Как это часто бывает, они прямо вытекают из ее достоинств. Я уже писал об этом в статье «Исторические свидетельства и их коварство».


Фантасты разных времен представляли, как будет выглядеть человечество, если его лишить эмоций. Для одних это было бы совершенное общество, основанное на принципах рациональности. Для других – жуткая антиутопия, в которой нет места искусству, дружбе, состраданию и всему остальному, без чего мы не можем представить нашу жизнь.

Но штука в том, что иногда эксперименты, придуманные фантастами, ставит сама природа. Есть люди, мозг которых поврежден так, что они могут нормально мыслить и рассуждать, все помнят, но перестают чувствовать эмоции.

И оказывается, что у такого состояния есть один побочный эффект, о котором фантасты, завороженные логичностью машин и компьютеров, даже не подозревали.

Человек, оставшийся без эмоций, в самом деле рассуждает строго рационально. Оказавшись перед необходимостью сделать выбор и принять решение, он сформулирует и приведет доводы «за» и «против» каждого варианта. Но так и останется стоять на месте, не выбрав ни один из них.

Жестокие эксперименты природы наглядно показывают то, о чем многие (включая меня) догадались давно. Реальный капитан нашего корабля – сознание, обладающее волей – основывается на ощущениях и эмоциях, а не на логике.

Доводы разума могут прибавить привлекательности тому или иному курсу. Когда решение уже принято, разум задним числом обосновывает его, объясняя самому человеку, почему тот поступил правильно. Но само решение принимает не он.


Одна из моих излюбленных тем – борьба за слова. Кто определяет значения слов, тот полностью контролирует мышление.

Один пример, особенно занятный, недавно попался мне в интернете. Создатели знаменитой «Черной книги Арды» придумали для нее новый народ (или, скорее, орден) Аст Ахэ – учеников и последователей Мелькора.

Аст Ахэ говорят на языке, созданном для них основателем. У него есть много особенностей, одна из которых – понятия «простить» и «освободить» обозначаются там одним словом.

Авторы, движимые романтизмом, полагали, что это очень поэтично: чужая обида как бы сковывает человека, и попросить прощения – значит, избавиться от этих оков.

Но другие авторы, не разделяющие восторга перед Мелькором, замечали, что у этой особенности языка есть и другая сторона. Аст Ахэ, заключенный в темницу, будет однозначно считать себя виновным, даже если в действительности ни в чем не виноват. Для него подумать «меня освободят» или попросить «освободи меня» равнозначно признанию своей вины – «меня простят» или, соответственно, «прости меня».

Правильным подбором смыслов можно добиться, чтобы ваших последователей было невозможно переубедить. Любой, кто попытается спорить с ними, используя повседневные значения слов, будет в их глазах лишь демонстрировать свою глупость, косность или злонамеренность. Если же оппонент попробует спорить на вашем языке, то спор будет невозможен, потому что на вашем языке ваше учение всегда истинно.

Что общего у убежденных атеистов и «Свидетелей Иеговы»? И те, и другие категорически против любой религии. Религия, по их мнению, есть человеческое заблуждение, полное невежества и суеверий и уводящее человека от истины. В счастливом обществе будущего все религии будут истреблены – вместе с их последователями, если потребуется.

Соответственно, если кто-то попробует доказать им, что их собственное учение религиозно, они услышат «ваше учение ложно» и будут возражать именно на этот довод. Оно не может быть религиозным уже хотя бы потому, что оно истинно. Религиозные люди служат ложным богам, а они – совсем другое дело. Они служат истине.

Ученые так же изменили значение слова «вера», и теперь с чистой совестью говорят, что настоящий ученый ни во что не верит. Он просто принимает самоочевидные аксиомы, в то время как вера – слепое следование ложным, иррациональным представлениям. Соответственно, любой, кто говорит им о силе и важности веры, расписывается в своем иррационализме и суеверии.

Я уже приводил характерный пример таких словесных фокусов. По мнению ученого, индеец «верит», что от лихорадки поможет приложить к груди лягушку. Но если вдруг выяснится, что в коже лягушки содержится природное жаропонижающее, как тут же окажется, что теперь индеец уже «знает» средство от лихорадки.

Это нелогично до последней крайности. Если человек говорит «Я верил в это, но теперь я это знаю» – значит, он испытал некий опыт, в его жизни что-то изменилось. Он на практике столкнулся с тем, во что раньше лишь верил, и теперь понимает, что оно и вправду истинно.

Но в жизни индейца не изменилось ничего: он с самого начала на практике знал, что народное средство работает. Это ученый, наблюдающий за ним, избавился от заблуждения. Раньше он верил (без кавычек), что медицинские практики индейцев ложны, а теперь знает (тоже без кавычек), что в них есть нечто действенное.

Кстати, знание никоим образом не отменяет веры. Просто есть вера, подкрепленная опытом, а есть вера, опытом не подкрепленная – и это вовсе не синонимы истины и заблуждения соответственно. Опыт, например, подсказывает нам, что Солнце вращается вокруг Земли. А веру ученых в существование полей не подкрепляет никакой опыт, поскольку физическое понятие поля – абстракция, введенная для объяснения множества фактов.

А первый в истории случай масштабной манипуляции словами, как мне кажется, проделала христианская церковь по отношению к язычеству и магии.

Для начала, христиане изменили значение слова «демон». Как вы помните, изначально это были благие (или по крайней мере, нейтральные) существа, обитатели промежуточных мест. Одни из них жили, подобно животным, другие служили посредниками между людьми и богами. Причем среди этих последних были воплощения божественной воли, а были герои – люди, удостоенные божественности после смерти.

Демон, таким образом, фактически являлся персонификацией магии как таковой.

Но христианство стало понимать под этим словом злобного духа, ненавидящего и Бога, и людей. А значит, всякий, кто общается с такими духами, сам является врагом всего хорошего, и с ним надлежит бороться всеми силами. Общается же с ними, как оказалось, всякий, чьи действия хотя бы теоретически можно описать, как контакт с демонами. То есть (см.выше) в принципе любой маг.

При этом само христианство (по крайней мере, до Реформации и рождения протестантизма) не могло обойтись без собственной магии со всеми полагающимися атрибутами. Чтобы и она не попала под общее предубеждение, ее следовало переименовать.

Христианские демоны стали ангелами, а герои – святыми. Христианские ритуалы и заклинания превратились в таинства. Священные и магические изображения сделались святыми символами и иконами. Богословы же написали сотни трактатов, почему ни в коем случае недопустимо путать одно с другим.
Tags: метафизика, научные парадоксы, психология, религиозные штудии, реплика в сторону, сила слова
Subscribe

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Теория заговора. Русского народного

    В наше время фольклористы продолжают странствовать по русским деревням, собирая остатки народных традиций. В том числе, разумеется, магических. Сами…

  • Командир сказал «суслик», и никаких хорьков!

    Ещё в статье о минимальной магической теории я писал, что, если говорить о практике, то магия – это то, что люди считают магией. Практически…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • А у нас спокон веков...

    Споры по нашумевшему делу навели меня на мысль, что, возможно, следовало бы напомнить моим уважаемым читателям ещё об одной истине, такой простой и…

  • Теория заговора. Русского народного

    В наше время фольклористы продолжают странствовать по русским деревням, собирая остатки народных традиций. В том числе, разумеется, магических. Сами…

  • Командир сказал «суслик», и никаких хорьков!

    Ещё в статье о минимальной магической теории я писал, что, если говорить о практике, то магия – это то, что люди считают магией. Практически…