Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Гуляют там животные невиданной красы...

Сегодня я хочу поговорить о разных вещах — о быках и змеях, об орлах и львах, а главное, об одном из древнейших мифов человечества — мифе о вечной жизни.


В древнем Шумере среди прочих богов почитали змея Нингизидду — могущественного мужа великой богини Земли, в которой соединены жизнь и смерть. Он обитал на краю земли, в Ином Царстве, и был хозяином прекрасного сада. Посреди этого сада росло древо жизни, и любой, кто добрался до древа и отведал плодов с него, обретал бессмертие. Бессмертным был, разумеется, и сам Нингизидда. Его способность каждый год сбрасывать кожу позволяла ему обновляться и жить вечно.

Изображения Нингизидды, обвившегося вокруг древа или лежащего на его ветвях, и людей, пришедших к нему в поисках чудесного плода, встречаются по всему Междуречью.

В Египте этого же бога звали Осирисом, и он был одним из немногих, которых никогда не изображали в облике зверя — только в человеческом. Осирис также был мужем повелительницы жизни и смерти — богини земли Исиды, и также обитал в потустороннем царстве, даруя бессмертие тем, кто добирался туда.

Но обновление к новой жизни Осирис проходил через смерть — он умирал и воскресал. И, хотя когда-то двуединый бог Осирис-Гор, сам себе отец и сын, был олицетворением фараона, одновременно правящего на земле и пребывающего в царстве мертвых, постепенно он стал символизировать жизненное начало, которое рождается и умирает в любом живом существе, и в то же время не рождено и бессмертно.

Образами Осириса и Гора было солнце, день проводящее на небе, а на ночь сходящее в преисподнюю, чтобы вернуться в блеске нового дня. Но одновременно идею бессмертия человек видел и в луне.

По всему евразийскому континенту, от Испании до Японии, в глубокой древности почитали лунного бога-быка, чьим символом было оружие — трезубец. В Греции его называли Посейдоном, в Египте — Пта или Аписом, в Индии — Шивой. Иногда он представал и в других обликах — барана, коня, кабана — но всегда оставался зверем, обреченным на заклание.

Супругой Лунного Быка была прекрасная и жестокая солнечная богиня. Ее статуи, найденные на острове Крит, изображают полуобнаженную женщину, держащую в руках двух змей. В Египте эту богиню звали Сехмет или Бастет и изображали львицей — или женщиной с львиной головой. В Индии она была известна как Дурга — богиня-воительница, оседлавшая могучего льва. В Ассирии и Шумере она была золотой птицей с львиной головой.

На бесчисленных изображениях лев или орел разрывают быка. Но это не трагедия — на шумерском рельефе у умирающего зверя человеческое лицо, и это лицо спокойно и безмятежно. Он добровольно идет на смерть, отдавая плоть и кровь другим, чтобы они могли жить. Точно так же и в греческом мифе солнечный орел терзает титана Прометея, отдавшего людям божественный огонь, чтобы они могли жить. Прометей знал, на что идет, и его жертва так же добровольна.


Итак, перед нами четыре универсальных символа, рассказывающих миф о бессмертии — бык, лев, орел и змей.
Однако во втором тысячелетии до нашей эры прежним мифам суждено было измениться.

И на Крит, и в Египет, и в Междуречье, и в Индию примерно в одно и то же время пришли кочевники-завоеватели — разные по крови, разные по языку, но похожие по вере. На их небесах царил Бог-Солнце, к которому доблестные воины отправлялись после смерти в дыме погребального костра, чтобы пировать и веселиться.

В мифе воинственных и жестоких хабирру, чье наименование затем превратилось в слово «евреи», мужчина и женщина приходят к змею, и он предлагает им божественные плоды вечной жизни. Но змей — обманщик, его дар несет не жизнь, а смерть; обратившись к нему, люди нарушили заповедь, и могучий Яхве проклинает всех ослушников.

Казалось бы, прежний миф превращен в собственную противоположность. Однако образы, которыми вынужден был воспользоваться составитель этой истории, оказались сильнее убеждений древних евреев, и в них старый миф предстает ничуть не искаженным.

Вспомните, какими словами Яхве проклинает Адама. «Из земли ты взят, и в землю ты уйдешь». Но именно таково бессмертие Осириса и Нингизидды — воссоединение с Землей, чтобы родиться снова. Смерть — лишь незначительный эпизод в жизни того, кто не рожден и не умирает. Не случайно сам Яхве вынужден признать, что, отведав запретный плод, Адам и в самом деле уподобился ему.

В круге символов змей уступил место человеку. Но и он, и три остальных божественных зверя всегда изображались и в виде людей, так что замена ничего на самом деле не изменила. И дальше, борясь с чужими богами во славу Яхве, евреи никуда не делись от прежних символов.

В храме Соломона, в сокровенной комнате святого святых, встали херувимы, соединяющие в себе быка, льва, орла и человека. Их крылья распростерлись над ковчегом завета.

На севере, в Израильском царстве, престолом Яхве стали два золотых быка. Там же люди возносили мольбы и медному змею, вознесенному на древе. Когда-то он, созданный Моисеем по приказу Яхве, исцелял их предков от змеиных укусов — то есть, как и в древнем Шумере, даровал жизнь всем приходящим.

Прошло три столетия — и пророк Иезекииль видит у престола Всевышнего четырех херувимов, повелевающих четырьмя сторонами света. Но у этих существ облик все тех же древних богов бессмертия: бык, лев, орел и человек.

И, наконец, еще через несколько веков из Палестины вышла и распространилась по всей тогдашней Ойкумене благая весть. И чем дальше она распространялась, тем больше удалялась от своего прежнего облика и тем быстрее превращалась в тот же, уже хорошо знакомый нам миф.

Смертный сын бессмертного Бога родился на земле от непорочной Девы, Великой Матери. В виде голубя сошел на него Святой Дух. Он был пронзен копьем, но убийцы не знали, что лишь исполняют его волю. Он был вознесен на древе, чтобы всех привлечь к себе, а плодом с этого древа жизни стали его плоть и кровь, отданные людям в добровольную жертву, чтобы люди имели жизнь вечную. Из агнца, идущего на заклание, он сделался торжествующим львом, Царем Царей.

Выполнив это, он вернулся на небо, чтобы воссоединиться там с Отцом, с которым никогда не расставался, ибо был с ним един всегда. Но в назначенный день и час он снова придет на землю в блеске и славе нового дня, знаменующего обновление всего мира.


«Не вливают новое вино в старые мехи» — говорил в своей проповеди тот, чья жизнь превратилась в этот миф. Но вино учения о Боге всегда будет влито в мехи прежних символов, потому что если что-то и заслуживает наименования Откровения, полученного людьми с небес и вложенного в их сердца — то не заповеди и запреты, не тайные знания и пророчества, а именно эти символы.
Tags: метафизика, мифология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments