Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Власть призраков, или Чудеса реификации

Вселенная, в которой мы живем, невероятно сложна. Никакое явление не существует в ней само по себе. Все пронизано взаимосвязями, и природу некоторых из них мы еще даже не начали понимать.

Даже когда речь заходит о механике – все намного хуже ньютоновской вселенной материальных точек и упругих столкновений.

Вот бильярдный стол. По нему мечется шар, отскакивая от бортов. Предположим, мы знаем направление и скорость шара с максимально возможной точностью, положенной принципом неопределенности. Можем ли мы предсказать, где будет шар после десятого отскока от борта?

Оказывается, нет. Уже для пятого отскока, чтобы вычислить положение шара, придется принимать в расчет положение всех предметов вокруг стола, а для седьмого и восьмого – положение всех частиц во вселенной.

А ведь события реального мира намного сложнее бильярда. И даже там, где есть причинно-следственные связи, они не просты и не однозначны. Причина любого события – вся история вселенной до этого момента.

Чтобы постичь эту немыслимую сложность, нужен разум такой же сложности. А для него понадобилось бы вместилище по размерам не меньше самой вселенной.

Собственно, существует безумная теория, согласно которой вселенная – исполинский квантовый компьютер, который непрерывно просчитывает собственное поведение. А его поведение, в свою очередь – это процесс просчета.

Если вы прочитали предыдущий абзац, вникли в его смысл, и вам стало плохо – поздравляю, ваша психика достаточно крепка, чтобы распознавать угрозу. Если не стало – тоже поздравляю, вы уже в теме.


Поскольку мы, люди – лишь крохотная часть реальности, то как нам вообще ее познавать? Точнее, даже не так. Как нам удавалось ее познавать столько тысяч лет – и, судя по результатам, довольно успешно?

Ответ прост и очевиден. Мы использовали модели.

Чтобы создать модель, нужно научиться двум главным умениям – во-первых, замечать и различать, во-вторых, не замечать и не различать.

К счастью для нас, оба умения вшиты в наш ум от рождения. Все наше мышление, вся наша речь, все наше восприятие построены на них.

Мы видим животное и говорим: «Это собака». Вроде бы тривиальный поступок, но для него нам пришлось применить оба базовых умения сразу. Мы заявили, что отличаем это животное от всех не-собак, и одновременно – что в данный момент не отличаем его от всех остальных собак.

Если вдруг понадобится, мы можем подняться по лестнице абстракций. «Собака» превратится в «млекопитающее» или «позвоночное», или даже «многоклеточное». Или спуститься – тогда все тот же зверь станет «дворнягой» или «Тузиком».

Любые имена, которые мы даем – упрощения. И из этих имен мы создаем картину мира – упрощенную, примитивную, но полезную на практике. Она позволяет приблизительно предсказывать поведение реального мира. Не точно, но сойдет.

На мой взгляд, это единственный смысл создавать модели и единственный критерий их оценки. Чем лучше модель позволяет предсказывать поведение мира, чем больше способов взаимодействия с миром из нее следует, тем она полезнее.


Есть две основные опасности, которых должен остерегаться всякий, кто работает с моделями. И обе они происходят от того, что модели так убедительно эффективны. Они очаровывают. Могущество, которое они дают в руки исследователя и инженера, столь велико, что всегда есть риск его переоценить.

Одна из них известна – человек, побежденный своей моделью, пытается применять ее даже там, где она уже неэффективна, и отрицает существование всего, что этой моделью не описывается.

Вторая интереснее – ее труднее заметить, а последствия бывают намного опаснее.


Модели состоят из имен. А имена обманчивы. Каждое из них отрезает от мира часть и объявляет, что все в этой части сходно по свойствам. Все собаки в чем-то похожи. Все синие предметы подобны по цвету. Все гордые люди... в общем, вы поняли.

Но иногда подобие может оказаться внешним, поверхностным – или вообще мнимым.

Я уже написал несколько статей о том, какой властью обладают слова «религия», «наука» и «магия». А ведь за ними не стоит вообще никакого наполнения.

Например, «наука». Что общего между физикой, математикой, историей, географией, экономикой и психологией? У них разные области. Разные, несовместимые методы и принципы исследования. Разные, не сводящиеся друг к другу теории. Не зная заранее, что они описывают один и тот же мир, никогда об этом не догадаешься – впрочем, математика описывает даже и не мир, а только саму себя.

Отношения между их приверженцами тоже далеки от идеала. Презирают друг друга «технари» и «гуманитарии». И те, и другие считают «ненастоящими» учеными психологов и экономистов. А против введения в институтах кафедр теологии выступили вообще все они единым фронтом.

Единственное, что их объединяет – они включены в академическое сообщество и структурированы по его правилам. Всем им учат в институтах. По ним защищают дипломы и диссертации. По ним присваивают звания бакалавров, магистров и докторов. Их специалисты пишут статьи в реферируемые журналы одним и тем же, стандартно-обезличенным языком. Все они обязаны формально признавать над собой первенство физики и учения научного материализма.

Если бы не эти два последних требования – стандартизированный язык и формальная приверженность материализму – уже давно всем стало бы очевидно, что не существует никакой единой «науки», никаких универсальных «научных принципов» и никакого единого «научного метода».

Есть только общественная структура, в которой может поместиться сколько угодно дисциплин со своими принципами, методами и взглядами на мир. Главное, чтобы по ним можно было организовать системное обучение по стандартной академической схеме, и чтобы они не восставали против господствующей идеологии.

Но в виртуальном пространстве человеческого воображения живет пустой идол «науки». У него есть свои жрецы и защитники. Они, от имени науки, обрушиваются на конкурирующие организации, идеи и людей. Они дают оценку с точки зрения науки всему, что им желательно оценить. Они встречают любые возражения неотразимым вопросом: «Вы что, против науки? Вы хотите, чтобы человечество вернулось в Темные Века и погрузилось во мрак суеверий и невежества?».


Или возьмем христианство. Это, как и «наука», слово-зонтик. Под его обширным куполом собралась весьма пестрая компания. Несколько крупных церквей, десятки мелких деноминаций, тысячи и тысячи общин, миллионы отдельных людей, не принадлежащих ни к какой определенной конфессии... Общее у них только одно: все они почитают Иисуса Христа как Сына Божьего и Евангелие как Слово Божье.

Заметьте, я не сказал, например, «живут по Евангелию». Во-первых, новозаветные книги написаны разными авторами, которые считали важными для христианской жизни совершенно разные принципы и поступки. Во-вторых, у большинства христианских организаций все равно есть устные или письменные правила, по которым они в действительности живут. Предание, как это принято называть у православных. И корни этого Предания всегда находятся в местной культуре и традициях, а не в евангельских текстах.

И что из этого следует считать «настоящим христианством»? Это как всерьез спорить, что является «настоящим фруктом» – яблоко, слива или банан!

Тем не менее, люди массово убивали друг друга ради решения именно этого вопроса. Впрочем, двигали ими в основном жадность и жажда власти – их интересовала не истина, а те бонусы, которые давала монополия на истину.

Пустой, виртуальный идол «христианства» существует в умах людей, и ему приписывают те свойства, которые удобнее для спора.

Для одних это идеализированный протестантизм, который Льюис называл «просто христианством». Моральное учение, проповедующее спокойствие, умеренность, оптимизм, помощь ближним и стремление изменить мир к лучшему. Жизненные принципы хороших людей.

Для других – жестокая тоталитарная идеология. Она подавляет свободную мысль и требует слепой веры. Она запрещает все телесные удовольствия, особенно секс. Ее навязывают людям невежественные, порочные, лицемерные иерархи. В общем – римско-католическая церковь в ее худшие годы, дополнительно демонизированная до полной инфернальности.

А ведь есть и еще варианты, совсем не похожие ни на тот, ни на другой. Пустота может принять любую форму.


Вот что бывает, если модель составлена неверно и не согласована с реальностью. На скучном языке психологии это называется реификацией, то есть овеществлением воображаемого.

Не нужно путать ее с материализацией. Идея материализуется, когда воплощается в жизнь. Но реификация – когда слово всем кажется вещью, хотя ему не соответствует никакая вещь.

И это очень сильное колдунство.
Tags: научные парадоксы, простые истины, религиозные штудии, сила слова
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Гримуары Индостана

    От русской магии вернёмся на Восток, в Индию. Но прежде чем говорить об индийской магии, придётся сказать несколько слов о самой Индии. Думаю, для…

  • Минутка воспоминаний: переведи меня

    Этот пост был опубликован 2 года назад. С тех пор я скорректировал свои представления. Например, наименование "тролль" обозначает не невидимку, а…

  • Минутка конспирологии

    Тут буквально вчера Сергей наш Лукьяненко, всего ему хорошего и творческих узбеков, опубликовал вконтакте занимательный текстик. Приведу его целиком,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments

Recent Posts from This Journal

  • Гримуары Индостана

    От русской магии вернёмся на Восток, в Индию. Но прежде чем говорить об индийской магии, придётся сказать несколько слов о самой Индии. Думаю, для…

  • Минутка воспоминаний: переведи меня

    Этот пост был опубликован 2 года назад. С тех пор я скорректировал свои представления. Например, наименование "тролль" обозначает не невидимку, а…

  • Минутка конспирологии

    Тут буквально вчера Сергей наш Лукьяненко, всего ему хорошего и творческих узбеков, опубликовал вконтакте занимательный текстик. Приведу его целиком,…