Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Жрецы и маги

В прошлой статье речь шла о том, как люди представляли себе Бога. Но представления — дело умственное, и они ничего не стоят, если не выливаются в конкретные действия. Люди строят образ Бога, чтобы создать с Богом какие-то отношения.

С Законом в этом смысле все понятно. Некогда жрецы, без устали наблюдавшие звездное небо, диктовали городам-государствам все: когда сеять и когда собирать урожай, когда вступать в брак и когда зачинать детей, когда возводить на престол нового правителя и когда убить его, чтобы освободить место для преемника.

Впоследствии Закон «спустился с небес на землю». Жрецы читали его уже не в перемещении звезд и планет, а в священных книгах, где были записаны правила избранного народа. Но подход остался прежним — все действия должны совершаться в согласии с Законом, и только тогда Бог-Закон будет милостив к своему народу. Так было и в Палестине, и в Древнем Риме, и в средневековой Аравии, и в конфуцианском Китае.

Бог-Сила страшен, потому что непонятен. И ритуалы, совершаемые в его честь, нужны не затем, чтобы привлечь его внимание, а совсем наоборот — чтобы он прошел мимо. Так в книге Исход евреи мазали косяки дверей кровью жертвенного ягненка, чтобы Бог, сошедший на землю, не заглянул в их дома. Можно сомневаться в историчности событий Исхода, но ритуал, описанный там, несомненно, существовал в действительности.

А вот три великих образа Бога — Жизнь, Свет (Истина) и Слово (Ум) — уже были настолько близки для людей, что к ним не только обращались с молитвами, но и пытались привлечь их силу в свою жизнь при помощи соответствующих ритуалов. И строились эти ритуалы в основном по принципу, сформулированному Фрэзером, но известному за тысячелетия до него — чтобы получить силу бога, нужно уподобиться ему.



Бог-Жизнь — олицетворение жизненного начала в каждом из нас, бессмертного и нерожденного, которое лишь переходит из одной формы в другую, поддерживая вечный круговорот. Обращаясь к нему, люди искали его помощи и поддержки на всех стадиях этого пути.

Земледельческие народы экваториального пояса, превыше всего почитавшие Закон Жизни, достигали этого при помощи календарных обрядов. Их проводили всегда на переломе года — перед началом полевых работ или в момент их окончания, в день зимнего солнцестояния, когда день начинает брать верх над ночью, или, наоборот, тогда, когда день идет на убыль, чтобы поддержать силы слабеющего Солнца.

Вначале выбирали жертву, которой предстояло отождествиться с Богом. Это мог быть один, специально избранный человек, или же это могла быть юная пара. Бог-Жизнь есть соединение мужского и женского начала, поэтому мужчина и женщина, впервые слившиеся в любовном экстазе, становились его идеальным подобием.

Жертву убивали так, как, согласно мифу, был некогда убит сам Бог-Жизнь, а плоть ее либо делили между всеми участниками обряда, либо закапывали на полях, чтобы придать им жизненную силу Бога. Надо сказать, что практически все известные сейчас способы смертной казни, кроме разве только электрического стула — отработанные еще в седой древности методы человеческого жертвоприношения, при помощи которых наши далекие предки чтили Жизнь.

У народов Севера и Юга, живших охотой и потому больше почитавших «звериный» облик Жизни — ее Силу, считалось, что человек и сам может уподобиться Богу, пройдя через смерть и возрождение. Побывав на пороге иного мира, увидев его, он возвращается обратно больше, чем просто человеком. Отныне он обитатель двух миров, обладающий властью и там, и тут.
С легкой руки исследователей русского Севера таких людей принято называть шаманами.

Шаман учится своим песням и танцам у зверей, птиц, растений, огня и воды — всего, в чем проявлен дух Жизни. Собственно, для него нет разницы между человеком, зверем, деревом и горой — все они суть живые существа, и среди всех них попадаются шаманы, обладающие силой в мире духов.

Обязанности шамана вытекают из его возможностей. Он насылает и лечит болезни, приносит удачу или неудачу на охоте, видит прошлое и будущее, провожает мертвых на тот свет и возвращает с того света души больных, улетевшие туда по неосторожности или из-за чужого шаманства.

Поскольку идея Жизни близка идее Силы, то и шаман — обладатель силы — был для соплеменников страшен и непонятен. И эта репутация бывала вполне заслуженной — шаман обычно не ставил ни в грош обычаи племени и нормы морали. Некий европейский ученый, долгое время живший с эскимосами и беседовавший с северными шаманами о тонкостях их призвания и учения, пишет, что один из его собеседников в молодости, посватавшись к девушке и получив отказ, попросту перебил всю ее семью — родителей, братьев и сестру — и взял невесту силой. Другой шаман в течение нескольких месяцев в одиночку вел войну против всей своей деревни, и арестовать его удалось только армейскому отряду, присланному администрацией.

В то же время шаман — отнюдь не дикарь, слепо следующий своим желаниям. В советское время шаманов часто ставили председателями колхозов: местные жители уважали их за спокойствие, ум и рассудительность.

На границе приполярного и экваториального поясов сталкивались народы, чтившие Бога-Жизнь в разных обликах. Сохранился любопытный миф земледельческого индейского племени, в котором с неба исчезает солнце, и бог-творец бросает вызов шаманам — кто из них сможет вернуть светило обратно? Шаманы совершают много впечатляющих чудес, но солнце зажечь не могут. Тогда бог-творец призывает всех людей и животных совершить определенный обряд, и все они находят дорогу в другой мир, озаренный ярким светом. Шаманы же, устыдившись, делаются жрецами, и бог-творец указывает им их место и роль в календарных обрядах.

Надо сказать, что и в реальной жизни шаманы порой способны на удивительные дела. Их особым признаком считается власть над огнем и водой. Случалось, что шаманы брали в руки раскаленные камни и железо, проводили много времени в ледяной воде и так далее. На Тибете, где шаманские практики оказались органично включены в местную разновидность буддизма, до сих пор при помощи «внутреннего тепла» монахи зимней ночью в горах высушивают на голой спине мокрое одеяло.

Но основные свои приключения шаманы переживают, и основные чудеса совершают не среди людей, а в мире ином — мире снов и видений, куда уносят их духи-помощники или зачарованный бубен. Там, находясь в экстазе, они ловят или спасают чужие души, там вытаскивают из тела болезнь в облике мелкого животного.

Как ни странно, именно из-за этого большинство шаманов — искусные фокусники. Простым людям не видно того, что видит шаман, поэтому, чтобы произвести на них впечатление, он вынужден прибегать к трюкам. А поскольку в нужное состояние не всегда удается войти достаточно быстро, то шаманы используют еще и наркотики — чаще всего дурманящие грибы.

Но в конце концов оба облика Бога-Жизни слились между собой. В результате, собственно, и родились Элевсинские мистерии, в которых любой человек, а не только особо одаренный шаман, мог пройти через символическую смерть и возрождение, чтобы стать подобием Бога. Правда, волшебных сил он от этого не обретал, но зато получал новое видение и понимание себя и мира.


Религии Бога-Света вырастают, как правило, из религий Бога-Закона. Это неудивительно, ведь Свет есть тот же Закон, только принятый в сердце или обретенный там. Поэтому здесь невозможны никакие шаманы — сама мысль об обретении силы в индивидуальном порядке кажется последователю Бога-Света кощунством. Возможности человека даны ему Богом от рождения, и желать стать кем-то, кем тебе не суждено — великий грех.

С другой стороны, если ты хочешь идти по пути, предписанному Божьей волей, то этот путь нужно еще найти, ведь он уникален и предназначен только для тебя. Поэтому к Богу-Свету обращаются за указанием, знаком, напутствием.

Обращаются к нему и по другой причине. Что, если предназначение потребует от тебя сил, превосходящих человеческий предел? Тогда воззови к Богу, и он непременно придет на помощь тому, кто делает все во исполнение его замысла.

И поэтому, если для учений Закона в почете были жрецы-толкователи, которые объясняли знамения небес и земли, а в религиях Жизни — жрецы-маги, через обряды и заклинания которых люди приобщаются к божественному бессмертию, то для учений Света главные люди — чудотворцы, пророки и прозорливцы, через которых Божья воля открывается людям. Собственно, для рядового последователя Света, не достигшего еще непосредственного общения с божеством, именно такой учитель-пророк и есть конкретный образ Бога.

Даже там, где нет образа Бога, и Свет становится безличным — например, в буддизме — фигура Учителя, познавшего Истину о себе самом и потому получившего власть открывать ее другим, стоит на его месте.

Такой учитель вполне может отрицать, что обладает особыми силами или качествами. Он был призван Небом, иногда даже против своей воли, чтобы нести людям Истину. Может быть, он даже пытался убежать от своего предназначения, но в конце концов вынужден был осознать и принять его.

Но если он все же шел к учительству сознательно, то всегда путем аскезы. Свет однозначен, чужд всякой раздвоенности и рассеянности, и тот, кто хочет стать проводником Света, должен сам уподобиться ему. Суровая внешняя и внутренняя дисциплина, полная концентрация на задаче, отвержение всего, что хоть чем-то может помешать Великому Пути — только так человек может достичь Истины.

Современное церковное христианство — то есть католичество, православие и реформатские церкви — по большей части религия Закона. Однако иерархии священства — воплощению Закона — противостоит, особенно у нас в России, неформальная сеть старцев: учителей, наставников, чудотворцев и прозорливцев. Их авторитет основывается не на толковании Писания или апостольской преемственности рукоположения, а на личном мистическом озарении.
Обычно старцы — монахи или священники, но иногда ими становятся и миряне, особенно те, кто был призван помимо своей воли (например, юродивые). Можно сколько угодно вспоминать о неправедной жизни Григория Распутина, но невозможно отрицать, что он исполнял ровно те же обязанности, что и любой признанный церковью старец.


В религиях Бога-Слова перед нами открывается настоящее царство магии. Это и неудивительно: сам Бог-Слово, Бог-Ум — великий маг и чародей. Он одновременно и спящий, чьим сновидением является мир, и активно действующий игрок в этом царстве иллюзий. Он установил правила игры, и он же всегда в силах обойти их.

Тот, кто идет путем Слова, точно так же учится воспринимать мир, как сновидение Бога, в котором всякая истина двойственна, а всякое постоянство и неизменность иллюзорны. И вполне естественно при этом, что такой мир подчиняется слову, знанию и воле мага.

Шаман, служащий Богу-Жизни, тоже в известной степени маг. Мир сновидений, где он летает с духами и предками — тот же самый невидимый мир, где маги плетут свои чары. Но шаману приходится переходить границу всякий раз, когда предстоит работа, маг же, понимающий взаимосвязь двух миров, может активно действовать в обоих сразу.

Различие между Гермесом и Гекатой — это существующее у множества народов различие между «высшей» и «низшей» магией. Низшая, иногда называемая черной, исследует мистические и символические значения повседневных вещей — трав, узлов, камней, крови — и с их помощью пытается воздействовать на высшие сферы — ум, чувства, судьбу, память. Высшая, или белая магия идет противоположным путем — изучая, как абстрактные понятия проявляются в повседневном, она использует их, чтобы произвести изменения в низших областях.

Естественно, это разделение условно, как и все вообще разделения в области Бога-Слова. И сами маги отлично это осознавали, когда изображали предмет своих исследований — духовную божественную силу — в виде змея, схватившего собственный хвост и непрерывно движущегося от неба к земле и обратно.

Народная магия повсюду одинакова. Она использует именно «низшие», интуитивно найденные методы: травы, зелья, грибы и заговоры. Книги колдунов и знахарей — что-то среднее между сборником рецептов и русско-английским разговорником. Там записаны средства на все случаи, с которыми может столкнуться маг в повседневной практике.

Это основа, без которой не будет ничего другого. Но, как и в науке, в магии рано или поздно происходит качественный скачок, когда на смену разговорнику приходит учебник языка. И точно так же как в свое время Ньютон и Лейбниц — по разным поводам, с совершенно разными символьными обозначениями, но почти одновременно — изобрели дифференциальное исчисление, в разных странах и частях света почти одновременно сложилась высшая магия.

Символьные обозначения, надо сказать, тут тоже были очень разными. Поверхностный наблюдатель не найдет почти ничего общего между астролого-алхимическими трактатами европейских герметиков, рублеными стихами и угловатыми рунными вязями скандинавов, яркой пугающей образностью тибетских мандал и мантр и витиеватой иероглифической магией китайских даосов.
Но и мифы народов мира пользуются разными символами и образами, хотя рисуют нам одни и те же образы Бога. И точно так же учения магов — последователей Бога-Слова — создают повсюду одну и ту же картину волшебной реальности.

В Индии, то есть в индуизме и буддизме, мир есть сон, учения расходятся лишь в том, кто его видит. Для индусов это Вишну, для буддистов — непросветленный ум, забывший, что он есть ум Будды. Впрочем, учение Махаяны утверждает, что есть только один Ум Будды, он же Тело Закона, и только в мире иллюзий кажется, что живых существ множество, так что по сути разница не так уж велика.

На Западе, больше склонном к логическому мышлению, мир есть текст. О книге Тота, в которую верили египтяне, я упоминал уже много раз. Арабы полагают, что прежде всего Аллах создал калам (трость для письма) и записал все судьбы мира — правда, они же верят, что раз в году, в Ночь Аль-Кадар (Ночь Силы), можно упросить Аллаха переписать твою страничку в лучшую сторону.

Та же самая вера движет и еврейскими каббалистами, когда они извлекают имена Бога и тайные знания о мире ангелов, переставляя буквы в священной Торе. Бог, утверждают они, творил мир, говоря по-еврейски, а потому в буквах и звуках еврейского языка зашифрована вся мудрость мира.

Да и скандинавы полагали, что руны (в действительности возникшие в шестом веке нашей эры на основе греческого алфавита) — изначальные символы, описывающие мир как он есть. Потому владеющий рунами может сделать все, что угодно.

И божественный сон, и божественный текст — поток символов, в котором каждый отдельный образ не имеет собственного значения, но всегда есть проявление чего-то большего. Таков мир Слова.
Tags: метафизика, мифология
Subscribe

  • Неизбежное зло

    У христианских апологетов 19-20 веков была одна любимая тема, которую они часто упоминали. Человек, избавившись от идеи Бога, непременно приходит к…

  • Милостивые и милосердные

    Мысли приходят внезапно и из неожиданных источников. Кто бы мог подумать, что просмотр двух коротких отрывков из аниме – популярных, но не…

  • Поговорим о странностях любви

    Мне в очередной раз встретился на просторах интернета крик души: «Ну почему, люди, вы хотите одно, а выбираете другое?». И дальше…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • Неизбежное зло

    У христианских апологетов 19-20 веков была одна любимая тема, которую они часто упоминали. Человек, избавившись от идеи Бога, непременно приходит к…

  • Милостивые и милосердные

    Мысли приходят внезапно и из неожиданных источников. Кто бы мог подумать, что просмотр двух коротких отрывков из аниме – популярных, но не…

  • Поговорим о странностях любви

    Мне в очередной раз встретился на просторах интернета крик души: «Ну почему, люди, вы хотите одно, а выбираете другое?». И дальше…