Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Бог магов

Вопреки обыкновению, выкладываю не вполне завершенную статью. Я понял, что дописывать ее могу еще очень и очень долго, но она и без того получилась довольно длинной. Так что не обессудьте.

В первой статье, посвященной образам Бога, я рассматривал картину «вширь», такой, какой она стала к определенному моменту по всему миру. Сейчас же хочу остановиться на образе Бога-Слова, Бога-Ума, покровителя магов и магии. Как и все прочие мифологические образы, он сложился не в одночасье. У него долгая и сложная история, которая не закончена и по сей день.


Предком Бога-Слова был трикстер. Индейские мифы называют его Отцом-Койотом. В русских сказках трикстер — лиса. В японских — иногда тоже лиса, но чаще енотовидная собака (тануки). В индийских — шакал. Для чукчей и эскимосов он — ворон, для некоторых других народов Севера — змея, в экваториальной Африке он зовется пауком Ананси.

Другим вариантом изображения птицеголового Тота был бабуин — глупая, хитрая, жадная и агрессивная обезьяна. Это египетский облик трикстера, и именно в нем он чаще всего выступает в египетских сказках.

Трикстер никогда не устает обманывать, разыгрывать и высмеивать других, хотя его шутки заканчиваются большими неприятностями для него самого ничуть не реже, чем для его жертв. Он не думает ни о прошлом, ни о будущем — для него есть только вечное «сейчас», и он, не задумываясь, поддается любому сиюминутному импульсу или пожеланию.

Однако трикстер по-своему честен и по-своему постоянен. Приняв правила игры, он придерживается их до конца — хотя не всегда сообщает о них тому, с кем играет. В сказках хитрец может обмануть кого угодно, но и сам попадается на обман ничуть не реже. Особенно это заметно в сюжетах о двух плутах, попеременно надувающих друг друга.

В то же самое время индейцы считали Отца-Койота богом-творцом, который между делом, ради развлечения, создал мир, отделил в нем свет от тьмы, а воду от суши, создал людей и придумал для них все науки, искусства, орудия и инструменты.


Трикстер подобен ребенку, который познаёт новый для него мир безграничных возможностей, играя с ним. И мир, в котором он осваивается — это мир слов и имен.

Слово само по себе упорядочивает мир, проводит в нем границы. Называя имя, мы делим вселенную на то, что можно назвать этим именем, и то, что нельзя. Давая имя кому-то или чему-то — связываем его, определяя, что он может делать, а что нет. Не случайно у многих народов любая перемена в жизни сопровождалась сменой имени. Да и сейчас жена берет фамилию (то есть имя семьи) своего мужа, а монах, принимая постриг, принимает вместе с ним монашеское имя.

Одного ребенка спросили: «Что такое имена?». Он, не задумываясь, ответил: «Имена — это то, что мы видим, глядя на вещи». И он был прав. Мы действительно воспринимаем только то, что можем различить в окружающем мире, отделить от фона и назвать каким-то именем, пусть даже и неопределенным — «вот эта штука». Хотя нам кажется, что мы живем в мире вещей, в действительности нам доступен только мир слов — вернее сказать, слова дают нам возможность жить среди предметов. А трикстер, стоя на границе между тем и этим, забавляется властью слова.


Важнейшая из границ — между миром живых и миром мертвых. И Бог-Слово есть одновременно и бог смерти — точнее, перехода из живого состояния в мертвое и обратно. Гермес уводит души мертвых в царство Аида, и у Аида он когда-то украл крылатый шлем, делающий владельца невидимым (невидимость — постоянный мифический атрибут находящихся «за чертой», в Ином Месте). Геката же отвечает за обратный путь — ей поклонялись некроманты, вызывавшие мертвых, чтобы спрашивать у них о живых.

Любое превращение также есть переход границы между одним и другим. Потому вполне естественно, что этот же бог сделался и покровителем превращений и перемен, а также и поклонников «науки изменений» — алхимии.

Переменчивость судьбы ведет за собой представление об удаче. Богиня удачи — Тюхэ у греков, Фортуна у римлян — слепа, и к ней нет смысла взывать. Люди обращались к Богу перемен, чтобы из любых превратностей судьбы суметь извлечь пользу. Так этот же бог стал покровителем и тех, кто уповает на везение и находчивость — торговцев, воров, путешественников и атлетов.


Германцы пришли в Европу последними из тех, кто сейчас обитает там. И пришли они не на пустое место. Сами будучи по уровню развития еще детьми, они попали в мир взрослых и даже старых цивилизаций — римлян, кельтов, этрусков, греков — причем изрядная часть этих народов уже приняла к этому времени новую веру, пришедшую от еще более старых народов Востока. И это не могло не сказаться на их собственной религии.

Велик и могуч Один, Отец Богов. На его плечах сидят два ворона — Хугин и Мунин, мысль и память. Они сообщают Всеотцу обо всем, что происходит в мире. Похитив у великанов Мед Поэзии, Один сделался покровителем стихосложения. Распяв сам себя на Мировом Древе — узнал магию рун и постиг тайные связи мира. Пожертвовав великану Мимиру свой глаз — обрел величайшую мудрость.

Это образ совершенного мага, прошедшего свой путь до самого конца. Но в то же время его ручные вороны и шлем, украшенный вороньими крыльями, подсказывают, что перед нами все тот же Бог-Слово. Римляне не питали на этот счет никаких сомнений, уверенно определив, что верховным богом германцы почитают Меркурия-Гермеса.

Один, однако, не трикстер. Более того, он не создатель и не хозяин тайного знания и высшей мудрости — он лишь получил их.

На второй взгляд станет заметно, что рядом со Всеотцом всегда находится еще один бог. Он тоже меняет свой облик. Он тоже владеет тайными знаниями. В перебранке они оба называют друг друга «жено-мужами», мужчинами и женщинами одновременно. Он так же жесток, хитер, находчив, изобретателен и беспечен, как Отец-Койот из индейских сказок. Локи, единственный скандинавский бог, которому не строили святилищ и не приносили жертв, Отец Чудовищ, Дьявол религии викингов.

Сам Локи не удостоен подробного описания в мифах и легендах. Сказано лишь, что он не ас, а турс — первородный великан, чей народ возник раньше всех богов и людей, еще до создания мира.
Но о нем можно судить по его детям. Сколько-нибудь человекоподобна среди них только Хель — повелительница царства мертвых, наполовину живая, наполовину труп. Такая двойственность характерна для многих богов жизни и смерти, даже для русской Бабы-Яги, у которой не случайно костяная (мертвая) нога.

Один — хозяин Валгаллы, зала мертвых воинов. Но девы Одина — валькирии — вынуждены отбирать для него мужественных покойников, а все остальные идут в царство Хель.

У Локи есть и два сына — змей Йормундганд, опоясавший весь мир и захвативший в пасть собственный хвост, и волк Фенрир, которого никто из богов не был в состоянии укротить силой, и поэтому его сковали цепью из небывалого и несуществующего. Однажды все дети Локи восстанут, и тогда наступит конец света, Гибель Богов — Рагнарёк.

В Скандинавии есть и свой бог, который мог бы стать полноценным образом Бога-Жизни — Бальдр, самый добрый и прекрасный среди асов. Есть и миф о том, как Бальдр был убит, и в результате в мир пришла зима. Смерть ему принес Локи, хоть и чужими руками. Это злодейство, но в то же время необходимый поступок — смена сезонов есть ход времени, и без нее ничего не могло бы жить и развиваться.

Весьма неплохо для того, кого считают всего лишь второстепенным злокозненным божком. Насколько мне известно, у ученых нет единого мнения, откуда взялся Локи, как он попал в мифы германцев. Но можно предположить, что когда-то он был верховным божеством того народа, из которого вышли предки германских племен.

На первый взгляд Один и Локи враждуют, и в конце концов боги заковывают Локи в цепи и обрекают на вечную муку. Но этот ход появился достаточно поздно, позже десятого века, под явным влиянием христианства (впрочем, вся скандинавская мифология, как бы ни настаивали на ином ее нынешние последователи, сформировалась под этим влиянием). В сказках же, сочиненных народом, а не учеными богословами вроде Снорри Стурлусона, Локи жив, здоров и постоянно сопровождает в странствиях то Одина, то Тора.

Вспомним и то, что в красочных описаниях Последней Битвы мы видим, как Фенрир убивает Одина (и сам гибнет от руки его сына), а Йормундганд и Тор сражают друг друга. Но нигде не сказано, что погибнет Локи. Новое поколение богов создаст новый мир — и в нем найдет свое место умно-глупый мудрец-хитрец, трикстер и великий волшебник.


Христианская Европа, как я уже говорил, почитала прежде всего Закон, и в меньшей степени — Свет и Жизнь. Все образы, которые новая вера сочла нежелательными, были отданы противнику Бога. Но в нем они не слились, а остались разделенными до такой степени, что в Средние века народ даже считал, что во главе сил ада стоят несколько могущественных демонов.

Дикая чувственность Жизни стала козлоногим Дьяволом, покровителем распущенности и искусителем плоти. Бесцельное разрушительное безумие Силы — преисполненным ненависти ко всему сущему Вельзевулом, князем бесовским, чьи слуги вселяются в людей и лишают их разума, зато даруют огромную физическую мощь. Гордыня, презрение и непреклонная жестокость Света — падшим ангелом Люцифером, чье имя обозначает «Светоносный». Обманчивость, беспечность и коварство Слова получили имя Сатана — искуситель воли и разума.

Мы впервые встречаем его еще в Ветхом Завете, в книге Иова, и там он вовсе не выглядит злобным существом. Скорее, он испытатель, исследователь, олицетворение безжалостного любопытства, и его вечный вопрос: «А что если?».

Этот же вопрос он задает и Христу в пустыне. Но и самого Христа называют также Логосом — Словом — а в одном из песнопений именуют «всехитрецом».

Он творит чудеса, но даже в этом отличается от большинства прочих чудотворцев. Он подходит к совершению чудес и знамений — за неимением более подходящего слова — творчески. Кого-то исцеляет словом. Кому-то мажет глаза грязью. Кого-то посылает умыться в источнике. Для кого-то устраивает целое представление с разделением хлебов. И никак не отделаться от впечатления, что все это он творит с искренней радостью и удовольствием.

Апокрифы, повествующие о детстве Иисуса, еще больше усиливают это ощущение. Младенец Иисус в них — практически настоящий трикстер, творящий чудеса под влиянием сиюминутной радости или обиды, а то и просто из упоения чудесностью мира. Его мало заботит, принесут ли они людям пользу или вред.

Только после искушения в пустыне, победив Сатану и окончательно подчинив себе силу творческого хаоса, Иисус начинает творить чудеса осмысленно и целенаправленно.


Двадцатый и двадцать первый века увидели множество новых миров и новых богов, созданных воображением человека в книгах, фильмах и играх. Поскольку в глубине подсознания люди остались прежними, то и мифы, созданные искусственно, основаны все на тех же давних образах и символах.

Однако это и время величайшего упадка традиционных религий. А потому Бог-Слово, как и всякий отвергнутый бог, чаще предстает в современных мифах в виде демона.

Он обнаруживается в вымороченных, причудливо-уродливых грезах Лавкрафта. Там его зовут Нъярлатхотеп, Ползучий Хаос. Он повелитель бесчисленных чудовищ, обманщик и насмешник, но в то же время именно он стережет легкомысленных «богов земли», не давая им увиливать от своих обязанностей по поддержанию порядка.

Он органично вписывается в переполненный страхом и ненавистью мир «Молота войны 40000», более известного как Вархаммер. Пожалуй, из всех четырех Богов Хаоса, обитающих там, самый популярный — Тзинч, Вороний Бог, Исказитель Путей. Он тоже обманщик и насмешник, тоже великий маг, тоже покровитель неустанной жажды перемен и надежды на лучшее. Авторы этой вселенной не забыли даже добавить, что некогда именно Тзинч был верховным повелителем Хаоса. Да и сама концепция Имматериума, где грезы и кошмары обретают реальность, а эмоции превращаются в демонов, достойна Бога-Слова, любителя играть именами.

В мире Древних Свитков — одном из самых богатых и продуманных игровых миров — трикстер зовется Шеогоратом, Князем Безумия. Хотя формально за магическое искусство там отвечают другие боги, Шеогорат — источник силы, непредсказуемо изменяющей реальность, а потому именно с магами он чаще всего общается. Один из мифов этого придуманного мира даже приписывает Шеогорату, как и Гермесу, изобретение музыки и музыкальных инструментов.


Конечно, в первую очередь Бог-Слово — олицетворение ума, источника знаний и заблуждений, истины и лжи. Ум прокладывает пути и запутывает их, соединяет разделенное и разделяет единое, создает новое и переделывает старое. В уме царит то же самое соединение жажды постоянства и стремления к переменам. Сомнения и надежды, прозрения и ошибки — все это плоды ума.

Но не стоит полагать, что за пределами человеческой головы Бог-Ум полностью теряет власть.

Познавая мир, наука постоянно открывает, что хаос лежит в основе всех тех закономерностей, которые мы привыкли считать незыблемыми законами природы. И в то же время только из хаоса может родиться порядок. Вероятностные законы квантового мира порождают строгую математику классической физики и химии. Непредсказуемые случайные мутации — непоколебимую однонаправленность эволюции. Бурлящий котел бессознательного служит основой и опорой логически мыслящему сознанию, способному как сочинять чарующие стихи, так и доказывать сложнейшие теоремы.

И все это живет и действует по одним и тем же законам — законам Бога-Слова.
Subscribe

  • Минутка воспоминаний: от кого добра не жди

    Этот пост был опубликован 2 года назад. А ещё до того он был опубликован 5 лет назад. Мне кажется, интересно не только перечитать его сейчас, но и…

  • Прекрасные типажи

    Я не люблю соционику. Duh, как говорят американцы, когда вынуждены констатировать очевидное и всем известное. Но соционика – феномен в первую…

  • О миссиях и миссионерах

    Слышали ли вы трагедию пророка, мечтавшего облагодетельствовать людей? Знания открыли ему путь к счастью и избавлению от страданий. Возможности…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments