Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Слово о вине и ответственности

Английский философ Дэвид Юм рассуждал, насколько странны, произвольны и нелогичны наши понятия о собственности.

С этого дерева я могу есть плоды, но с другого, растущего в двух метрах, уже нет – оно мне не принадлежит. Никто из людей, сделавших автомобиль на заводе, не может им пользоваться, пока не заплатит еще одному человеку, который ради производства автомобиля не пошевелил и пальцем. И так далее.

Леонид Каганов однажды написал рассказ «Эпос хищника». Там один из двух персонажей – миролюбивый пушистый инопланетянин – рассуждает, что у людей есть одна иррациональная особенность: идея справедливости, основанной на долге. Сделали нам хорошее или плохое – мы считаем себя обязанными отплатить тем же, иначе не будет равновесия. По мнению этого персонажа, только существа, эволюционировавшие из стайных хищников, могли не только породить такое понятие, но и считать его самоочевидным.

Но лично мне кажется, что настоящий эталон нашей иррациональности, памятник нашей нелогичности и рабству у эмоций – наши представления об ответственности.


Для начала – говоря на эти темы, мы почему-то чаще всего рассуждаем в категориях событий и вины. Вот произошло нечто, хорошее или плохое. Нам обязательно нужно найти человека, поступки которого создали эту ситуацию, и без них она бы вообще не произошла.

В крайнем случае можно найти нескольких, но только при условии, что они действовали сообща. Тогда вина (или заслуга) делится на всех: чем больше ее у одного, тем меньше у остальных.

Вдобавок нам очень хочется жить в справедливом мире, в котором плохие вещи случаются только с плохими людьми, как наказание. Только не всем хватает ума осознать, что единственная справедливость в этой вселенной – та, которую мы создаем сами.

Отсюда происходит известный феномен «обвинения жертвы». Если с кем-то случилось несчастье – значит, он сам в этом виноват. Это он вызвал свое несчастье какими-то неправильными действиями или мыслями. Чем страшнее беда – тем, значит, больше была вина.

Апогей такого мировоззрения – конечно, самое влиятельное суеверие нашего времени: «С каждым происходит только то, что он сам притянул и создал своими мыслями». По этой логике, вина или заслуга за любое событие полностью лежит на том, с кем оно случилось.

Однако стоит кому-то бросить обвинение в сторону жертвы, как против него (и других таких, как он) тут же встает противоположный фронт. Эти люди убеждены, что никакими своими поступками и поведением жертва не может навлечь на себя беду. Вся вина всегда на том, кто совершил злодеяние – и только на нем.

При этом, рассуждая отвлеченно, они в принципе соглашаются с двумя простыми истинами:

– если достаточно долго прикладывать усилия в сторону намеченной цели, есть ненулевой шанс добиться именно этой цели;
– эта логика работает не только с приятными вещами: тот, кто усердно ищет проблем, рано или поздно их найдет.

Но вот признать – хотя бы в качестве гипотезы – что в данном конкретном случае могло быть именно так, они, как правило, не готовы. И чем значительнее несчастье, тем энергичнее и эмоциональнее они не готовы.

Обычно они при этом оперируют аргументом «Вы что, оправдываете этих нелюдей?». Причина тому – см. выше: чем больше вина жертвы, тем меньше, в их глазах, вина преступника, вплоть до полного ее исчезновения. Он вполне мог «иметь моральное право» так поступить.

Логика и разум, конечно же, тут и не ночевали. Если электромонтер Иванов постоянно плюет на технику безопасности и однажды попадает в больницу с электрическими ожогами, каждый согласится, что он сам себе враг.

Если электромонтер Иванов перебегал дорогу ночью в неположенном месте, одетый в черную куртку, и его сбила машина – большинство опять-таки согласится, что в этом есть и его собственная вина. Хотя и водителю тоже достанется от возмущенной общественности – на дорогу нужно смотреть.

Но если электромонтер Иванов забыл запереть на ночь дверь квартиры, и его обворовали – робкое «он сам себе враг» тонет в согласованном хоре «Вы что, считаете, что незапертая дверь дает моральное право на воровство?».


С этим можно было бы смириться, если бы те, кто высказывает свое мнение, были хотя бы последовательны в своей иррациональности. Но, увы...

Вот перед нами два преступления. Подросток, накачав себя наркотиками, застарелой обидой или радикальной идеологией, приходит в родную школу с оружием и устраивает там кровавую баню. Юноша чуть постарше насилует и убивает девушку, которую долго и безуспешно добивался.

В первом случае громче всех звучат голоса тех, кто призывает разобраться в происходящем и выяснить причины. Виноватыми оказываются компьютерные игры, травля одноклассников, равнодушие учителей, невнимание родителей – словом, все на свете, кроме самого несовершеннолетнего отморозка.

Во втором – заметнее всех оказываются те, кто говорит, что разбираться не в чем. Преступник не заслуживает ни снисхождения, ни вообще чего-либо, кроме самого сурового наказания. Даже предположить какие-то еще причины преступления, кроме его собственной злобы и испорченности – значит, бесчестить память несчастной жертвы.

Часто это буквально одни и те же люди.

Дело в том, что в их головах действительно прошиты представления о «моральном праве». А они многослойны.

Согласно первому, глубинному слою, насилие – привилегия и даже обязанность мужчины. Проявляя агрессию, мужчина реализует естественное право своей природы, и вся вина за это лежит исключительно на том, кто вызвал его гнев. А вот воздержание от насилия – заслуга мужчины и признак его особенного самообладания. «Какой добрый человек, а ведь мог бы и ножом полоснуть».

Согласно второму, гендерному – все наоборот. Насилие допустимо, только если оно направлено на мужчину. У женщины есть право любыми способами причинять мужчине боль, унижать его, вызывать в нем похоть, ревность или злость, но никакие ее действия не могут служить оправданием для ответной агрессии. «Ты мальчик – ты должен. Она девочка – ей можно. Не нравится – уходи».

А ведь есть еще и «понятия», по которым, с одной стороны, за слова можно ответить жизнью, а с другой – тот, кто отвечает ударом на подколки и оскорбления, признает свою несостоятельность в битве умов.

Игра всех этих шаблонов бессознательного и определяет, кого будет защищать их носитель в каждом отдельном случае.


Так уж получилось, что я часто оказываюсь ни там, ни тут. В нашем деле такое положение называют лиминальным.

Мои религиозные взгляды вызывают одинаковое негодование и у адептов традиционных религий, и у атеистов, и у эзотериков. И точно так же у меня есть собственное учение об ответственности, неприемлемое для обеих сторон этого спора.

Каждый человек отвечает за свои действия. Это важнейшее правило: ответственность только за поступки, и только за свои. Он получает награду или наказание не за то, что произошло, а за сделанный выбор и приложенные усилия.

Генерал, проигравший войну, может заслуживать награды, если сделал для победы все, что было возможно. Раскрытых и схваченных заговорщиков казнят как цареубийц, хотя монарх, которого они хотели свергнуть, все еще жив и правит. Преступление, «совершенное по предварительному сговору группой лиц», считается более тяжким: они не просто задумали злое дело, но потратили дополнительные силы, чтобы найти сообщников и согласовать действия.

Никакой человек не может отвечать за то, что сделали с ним – только за то, что сделал он сам, чтобы это с ним случилось. Наш условный электромонтер не в ответе за то, что стал жертвой – но ответственность за нарушение правил безопасности во всех трех случаях полностью на нем. Не зря говорят, что они написаны кровью.

Бессмысленно говорить: «Он не сделал это и то, чтобы избежать беды». Если знал (или обязан был предположить), что может случиться, но ничего не предпринял – это сознательное решение, как и любое другое. Но если не знал – то решения здесь нет, а потому и отвечать не за что.

Сравнение усилий – не игра с нулевой суммой. Чужая ответственность может уменьшить мою, может оставить без изменения, а может и увеличить.

Всегда, конечно, есть место произволу судей. Порой результат оказывается таким, что можно (или даже нужно) закрыть глаза на выбор, который к нему привел. Это вторжение иррациональных эмоций туда, где обычно царит логика – и это иногда хорошо, потому что мир иррационален сам по себе. Но все равно стоит понимать, что это исключение.

Все это простые, понятные и логичные принципы. Они избавляют от лишних эмоций. Они не оставляют места для пустых понятий вроде «морального права» или вопросов вроде «Как он посмел?» или «А нас-то за что?».

Многие, кому я излагал эту систему, даже соглашались с ней – но лишь до первых примеров, взятых не из головы, а из новостей. Дальше в дело вступали уже знакомые вам бездумные лозунги.

И я не могу высказать, как меня это бесит.
Tags: простые истины, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments