Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Значение абсурдного

Книга Бернардо Каструпа «Значение абсурдного» меня, если честно, разочаровала. В ней сказано одновременно слишком много и слишком мало.

Из всех паранормальных примеров автор разбирает только НЛО и встречи с пришельцами. Этого, мягко говоря, недостаточно, потому что другие феномены, такие как мой любимый полтергейст, демонстрируют свойства, не столь удобные для его теории.

Большая часть книги посвящена изложению. Вначале Каструп излагает представления квантовой физики о нелокальности и запутанности (без них сейчас не обходится ни одна работа, автор которой хотя бы отчасти разделяет идеи современной эзотерики). Затем – теорию Юнга о коллективном бессознательном и архетипах. Наконец, еще несколько глав он излагает собственное мировоззрение.

Это разновидность радикального идеализма: вселенная существует только в сознании и представляет собой нечто вроде коллективного сновидения всех людей. Мир представляется нам устойчивым и трудно изменяемым, потому что коллективное сновидение и должно быть таким: все умы в нем синхронизированы, и ни один человек не может индивидуальным восприятием изменить общую реальность.

Такое мировоззрение отчасти перекликается с моими собственными идеями, но все же я не могу согласиться с вариантом Каструпа. Он кажется мне чересчур антропоцентричным.

И все же в «Значении абсурдного» есть мысли, которые показались мне интересными.


Там, где приземляются НЛО, люди часто встречаются с инопланетянами. Иногда они потом даже рассказывают, что побывали на корабле пришельцев, подвергались странным опытам и даже летали вместе с ними в космос.

Однако эти рассказы чаще всего напоминают описания сновидений. Там так же много текучих, изменчивых образов и специфического символизма, хорошо знакомого психологам юнговской школы.

И точно так же выглядят рассказы людей, которые встречались с эльфами и демонами, также имеющими привычку похищать кого ни попадя. Психологи уже давно интерпретируют такие рассказы в метафорическом ключе, как отражение какого-то внутреннего опыта. Но похоже, что событие может быть физическим и психическим одновременно.

Интересный пример. В 1960-х годах Джо Симонтон встретился с «пришельцами» прямо возле своего дома. Они попросили у него воды, а в благодарность угостили блинчиками.

Инопланетная еда оказалась вполне настоящей, и Симонтон отдал ее на анализ в лабораторию. Там выяснили, что блинчики изготовлены из обычной муки, да и вообще не представляют собой ничего примечательного, вот только в них совершенно нет соли.

Тот, кто знаком с фольклором об эльфах и гоблинах, в этот момент должен был бы уже сделать стойку. Всем остальным поясню: у волшебных народов Европы много особенностей. Они варьируются от культуры к культуре. Но две повторяются почти повсеместно: «они» не переносят железа и никогда, ни при каких обстоятельствах, не едят соль. И то, и другое активно использовалось в европейской магии, как оберег от «тех».


То, как ученые справляются с трудностями, очень похоже на стадию торга в переживании утраты. Физик понимает, что ему придется впустить в свою теорию некие странности. Он тщательно выбирает те странности, которые меньше всего угрожают его мировоззрению. Всем остальным он, если это будет необходимо, готов пожертвовать.

Наука долгое время стояла на парадигме локального реализма. Реализм – учение, что вещи существуют «где-то там» независимо от нашего восприятия. Локальность – учение, что свойства вещей «содержатся» в самих вещах и не могут влиять на то, с чем не соприкасается сама вещь.

Эксперименты с запутанностью показали, что локальный реализм не выдерживает испытания опытом. Но вот вопрос: какую его часть нужно выкинуть на мороз – локальность или реализм?

Большинству физиков дороже реализм, и поэтому они выдвигают нелокальные теории. Правильнее, впрочем, называть их теориями нелокальных скрытых параметров. По их версии, у систем связанных частиц есть свойства, присущие не отдельным частицам, а всей системе в целом, на каком бы расстоянии друг от друга ни находились ее составные части.

Однако опыты со спутанными частицами можно истолковать и в «нереальном» ключе: сам факт измерения создает все необходимые корреляции.

Примерно такого мнения, если я правильно понял, придерживается израильский физик Якир Ааронов. Он – один из пионеров «слабых измерений»: методов, позволяющих как бы подсмотреть состояние частицы, не меняя его. И в его опытах получались удивительные результаты.

Представьте, например, ситуацию, когда частицу в середине пути «слабо» измеряют, а в конце ее ждет настоящее, полноценное измерение. Или не ждет: это определяется случайным образом. Так вот, результаты промежуточного измерения зависят от того, будет или не будет полноценного измерения в конце. Это финальное наблюдение, как кажется, формирует всю ситуацию в целом, включая свое собственное прошлое.

Правда, Ааронов – не фаталист и не считает, будто все предопределено. Он уверен, что будущее может влиять на прошлое только в особых случаях. Дело в том, что слабые измерения не так точны и надежны. Разница, которую он обнаружил (а другие ученые воспроизвели), на небольшом числе опытов кажется ошибкой или случайным шумом. Только проведя десятки тысяч таких измерений, можно заметить эффект.


В знаменитой книге о научных революциях Томас Кун приводит два замечательных примера, как ожидания влияют на восприятие.

Планеты отличаются от звезд тем, что видимым образом движутся относительно них. Но уже после открытия Урана астрономы сверили давние записи, и оказалось, что много раз другие астрономы наблюдали неподвижную звезду как раз там, где по расчетам в это время должен был находиться Уран.

Один ученый любовался им четыре ночи подряд и не заметил никаких признаков движения. По всей видимости, он их не замечал, потому что и не ожидал увидеть. Уран совершает полный оборот вокруг Солнца за восемьдесят четыре года, то есть за четыре ночи он проделал примерно одну восьмитысячную часть своего годового пути. Чтобы заметить такое крохотное движение, нужно было знать, что оно есть, и сознательно искать его.

Аналогично было когда-то с электричеством. Первые теории, описывающие электрические явления, годились только для притяжения, но не для отталкивания. Казалось бы, электростатическое отталкивание – очевидный феномен, его все хоть раз наблюдали. Длинные волосы могут буквально встать дыбом, отталкиваясь друг от друга. Но в трудах ученых, исследовавших электризацию янтаря, ничего подобного нет. Они видели только, как частицы «отскакивают» от янтаря или «падают» с него.

Маловероятно, чтобы в те времена электричество вело себя как-то иначе. Куда логичнее предположить, что физики того времени просто не видели отталкивания, потому что их теории не предписывали этого феномена. Для них это был всего лишь артефакт, который легко объяснить действием уже известных природных сил.

Невольно задумаешься, сколько на свете вещей, которые происходят на наших глазах прямо сейчас, но мы их не видим, потому что наши теоретические очки не настроены выделять их и обнаруживать.
Tags: метафизика, научные парадоксы, психология
Subscribe

  • Неизбежное зло

    У христианских апологетов 19-20 веков была одна любимая тема, которую они часто упоминали. Человек, избавившись от идеи Бога, непременно приходит к…

  • Встаньте, дети, встаньте в круг...

    Средневековый маг чертит круг на полу. Он будет призывать демона. На время ритуала круг станет кусочком Иного Места, будет принадлежат…

  • Размышлизмы о словах

    Так уж получилось, что в последнее время я много думаю о значениях слов. На полноценную статью ни один из этих размышлизмов, пожалуй, не тянет, но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments