Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Category:

Чудеса и наука

Сегодня жертвой моего вольного пересказа станет статья профессора Нормана Гейслера Miracles and Modern Scientific Thought.

Я не могу сказать, что согласен с ее автором. В моей рабочей картине мира у природы в принципе нет законов, есть только инстинкты, привычки и прочие автоматизмы. Они действуют предсказуемо, пока в дело не включается сознание и воля. Значит, так называемые чудеса в действительности ничего не нарушают. Они говорят нам о сознательной стороне мира, как повседневные события говорят о его бессознательной стороне.

Но логика, лежащая в основе статьи, показалась мне весьма интересной. Она много говорит о современной научной методологии, ее достоинствах и неизбежных недостатках.

Здесь я буду часто употреблять слово «симметричный» в научном его значении: постоянное, униформное, то, что не меняется при перемене некоторых условий.


В разное время многие скептические мыслители выдвигали аргументы против чудес. И если внимательно вчитаться в их рассуждения, мы увидим, что все они, так или иначе, опираются на одно и то же фундаментальное положение.

Начнем с Баруха Спинозы, также известного под именем Бенедикт. Спиноза был последователем ньютоновской картины мира. В природе есть незыблемые законы, «а потому ничто не может происходить в природе в обход или нарушение этих законов... ибо она поддерживает единый и непреложный порядок». Значит, все события, описанные в Библии, непременно должны были происходить в соответствии с природными законами.

Доводы Спинозы можно подытожить так:

1) Чудо есть нарушение законов природы.
2) Законы природы нерушимы и неизменны.
3) Невозможно, чтобы неизменный закон оказался нарушен.
4) Следовательно, чудеса логически невозможны.

Легко заметить, что в этом списке ключевой пункт – второй. А откуда мы знаем, что законы природы нерушимы? Спиноза был дедуктивным рационалистом, но у этого тезиса есть эмпирическое обоснование: повторяющиеся научные наблюдения. Нам неизвестно ни одно исключение из закона Ньютона. Чудо было бы исключением. Следовательно, возможность чуда противоречит наблюдениям.


В том же духе рассуждал и Дэвид Юм. Он писал, что нашел универсальный довод, позволяющий проверить достоверность любых рассказов о чудесах.

Довод Юма примерно таков:

1) «Чудо есть нарушение законов природы».
2) «Твердый и неизменный опыт установил эти законы».
3) «Мудрец отмеряет свою веру пропорционально надежности свидетельства».
4) Следовательно, «довод против любых чудес... настолько окончателен, насколько вообще можно апеллировать к опыту».

В другом месте Юм уточняет: «ни одно событие не считается чудесным, если оно хоть раз случалось в природном порядке вещей».

И здесь снова ключевой пункт – второй. Законы природы вытекают из нашего повторяющегося, симметричного опыта.

Разница между Юмом и Спинозой в том, что для второго законы природы неизменны, и потому чудеса невозможны. Для первого же опыт человечества симметричен, и потому чудеса в принципе возможны, но невероятны: логичнее не верить в них, чем верить.


Интересный поворот получило это рассуждение в одной из работ Иммануила Канта. Не буду пересказывать здесь его пространные доводы, а сразу сформулирую их в виде списка:

1) Все в нашей жизни подчиняется здравому смыслу.
2) Здравый смысл оперирует в соответствии с законами природы.
3) Чудеса случаются либо постоянно, либо редко, либо никогда.
4) Если они происходят постоянно, то это не чудеса, а проявление законов природы.
5) События, происходящие редко, не подчиняются никаким законам.
6) Но научное знание подчиняется здравому смыслу, то есть должно оперировать в соответствии с законами природы.
7) Следовательно, мы с необходимостью заключаем, что чудеса не происходят никогда.

Таким образом, для Канта чудеса возможны логически, но невозможны на практике. Мы должны жить так, как если бы они никогда не происходили. Любой другой вариант есть отказ от разума и всех его благодеяний, на которых строится общество. Он подрывает основы науки и морали.


Здесь, как и во многих других случаях, мы видим, что рассуждение стоит на представлении о повторяемости и регулярности природных событий. Наука держится на симметричном опыте, а не на аномалиях. Следовательно, наука никогда не примет ничего чудесного.

И в самом деле, основа научного метода: наблюдение и повторение. Чтобы ученый мог что-то утверждать, вначале он должен что-то наблюдать. Не обязательно своими глазами: приборы тоже сгодятся. Не обязательно само явление: можно наблюдать его более заметные следствия. Но в любом случае что-то должно быть, и в нем должен быть какой-то паттерн.

События прошлого мы наблюдать не можем. Но зато можем наблюдать их следы в настоящем, а также похожие события, происходящие сейчас. Требование симметрии заставляет ученого исходить из мысли, что прошлое подобно настоящему, и что тогда события происходили так же, как сейчас, если нет наблюдений, свидетельствующих об обратном.

Некий мыслитель, рассуждая о чудесах, облек свои мысли в намеренно провокационную форму:

1) Ни одно событие невозможно приписать разумному сознательному действию, если оно не повторяется регулярно.
2) Чудеса по определению не повторяются и не регулярны.
3) Следовательно, мы не можем объявить чудеса действием разумной сознательной силы (то есть Бога).

В этом есть логика. Пока событие не повторяется, мы ничего не можем сказать о его причине. Допустим, гольфист загнал мяч в лунку с одного удара. Пока он не сделает это еще хотя бы несколько раз, мы не знаем, вызвано ли это попадание его мастерством, или же ему просто повезло.

Но в случае чудес именно это условие регулярности и повторяемости не может быть выполнено, потому что чудеса по определению уникальны. А уникальные события не могут быть предметом рассмотрения в науке.


В принципе, у «верующего» есть возможность улизнуть из этой логической ямы. Он может заявить: да, вера в чудеса не имеет научной основы. Но то, что чудеса не повторяются, не значит, что они не происходят. В конце концов, даже самые маловероятные события рано или поздно обязательно случаются. Кто-то загоняет мяч одним ударом в лунку, кто-то с первого лотерейного билета срывает главный приз.

Наука не может анализировать чудеса – они доступны лишь вере. Не существует научного способа отличить чудо от обычного невероятного события, не имеющего особого смысла и значения. Но там, где для ученого есть только случайности и аномалии, верующий видит руку Бога.

Если «верующий» прибег к такому аргументу – значит, его оппонент уже победил. Не существует научных причин верить в сотворение мира или воскресение Христа. Более того, поскольку весь рациональный эмпирический опыт строится на повторяемых наблюдениях, то нет ни логических, ни эмпирических причин верить в чудеса. Такая вера оказывается полностью иррациональной. Нет разницы между христианской верой в Бога и детской верой в зеленых гоблинов под кроватью.


Однако, стоит присмотреться к рациональному аргументу против чудес, и станет ясно, что он в действительности чрезвычайно легко обращается против своих создателей.

Для начала, он слишком силен – под его удар попадают не только чудеса, но и уникальные явления, признаваемые сейчас вполне научными фактами.

Например, теория Большого Взрыва, со всеми ее нынешними дополнениями вроде гипотезы инфляции, до сих пор считается самым правдоподобным сценарием начала вселенной. Между тем это событие произошло один раз и больше не повторялось.

Ученые также верят, что некогда жизнь зародилась из неживой материи. Произошло это на Земле или далеко в космосе, но где-то все же должно было случиться. У нас нет свидетельств, что это происходило неоднократно – весь опыт говорит, что это было единичное, уникальное событие.

То же относится и к макроэволюции. Рыбы лишь один раз выбрались на сушу и стали рептилиями. Динозавры лишь раз превратились в птиц. Древние гоминиды лишь один раз эволюционировали в людей. Каждое достижение эволюции уникально.

Если верить в уникальные неповторяющиеся события ненаучно, то, значит, и все вышеописанное тоже должно быть исключено из сферы науки.


На самом деле, конечно же, у науки есть метод изучения уникальных событий прошлого. Мы постигаем их, пользуясь повторяющимися событиями настоящего. Это следствие того же самого принципа симметричности.

Если мы видим, что в настоящем только одна причина всегда вызывает определенный тип следствий, то даже единственного такого следствия в прошлом будет достаточно, чтобы предположить там участие той же причины.

Мы знаем, что из определенных веществ при определенных условиях могут образоваться аминокислоты, основа белковой жизни – и предполагаем, что такое было и раньше.

Мы видим, что в живых организмах от поколения к поколению происходят небольшие изменений – и заключаем, что на достаточно большом промежутке времени и при правильных условиях это может привести к появлению новых форм.

Тот же подход применим и к уникальным событиям нашего времени. Достаточно лишь одной горы Рашмор, чтобы заключить, что лица на этой горе высечены человеческими руками, а не являются результатом причудливого выветривания. Мы видели достаточно похожих, повторяющихся феноменов, и уверенно скажем, что и этот уникальный феномен создан сознательным интеллектом.

Карл Саган однажды сказал, что даже единственного сообщения из космоса будет достаточно, чтобы заявить о наличии там разумной жизни. Почему он так заявил? Потому что у него был повторяющийся опыт осмысленных сообщений, посланных разумными существами друг другу.

Таков общий принцип: познавать уникальные вещи, пользуясь похожими, но повторяющимися.

Но этот принцип открывает дорогу и «верующим», ибо их рассуждения точно так же строятся на повторяющихся наблюдениях.

Мы, например, знаем, что из неживого никогда не происходит живое. Это доказал еще Пастер своими экспериментами по самопроизвольному зарождению жизни. Таков симметричный опыт наблюдений, из которого мы не знаем ни единого исключения. Он настолько научен, насколько это возможно.

Ученые уже давно пытаются создать жизнь в пробирке, хотя пока им удалось лишь синтезировать некоторые интересные вещества. Но эти эксперименты, со всей очевидностью, являются деятельностью живых разумных существ. Если они даже увенчаются успехом, то покажут лишь, что живое разумное существо способно создать другую, более примитивную жизнь. Это никак нельзя назвать аргументом против творения.

Аналогично, создав разумного робота, ученые еще раз покажут, что только разум способен создать другой разум. Из неразумного разумное никогда самопроизвольно не возникает – таков симметричный опыт человечества, не знающий пока ни единого исключения.

Добавим к этому еще один симметричный опыт: только разум способен создавать сложную упорядоченную информацию. Неразумные механизмы могут ее только воспроизводить и копировать, чаще всего с ошибками. Даже в самой примитивной живой клетке больше информации, чем в энциклопедии. Следовательно, у нас есть все основания полагать, что эта информация была создана неким предначальным разумом.


Нам могут сказать, что все равно остается шанс случайного возникновения жизни. Но на это мы ответим, что наука не занимается случайными аномалиями. Такого рода утверждения принципиально ненаучны.
Tags: научные парадоксы, перевод, религиозные штудии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 105 comments