Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Рациональная магия: отчет о путешествии длиной в двадцать лет

– И последнее, пока вы не разошлись, – Марш повысил голос, перекрывая шум. – Я снова настоятельно рекомендую вам воспринимать все это как чисто практический курс, с минимумом теории. Если вы вдруг ощутите любопытство, какова природа и источник магических сил, которые вы медленно и очень, очень болезненно развиваете здесь, вспомните известную историю об английском философе Бертране Расселе.
Рассел однажды читал публичную лекцию об устройстве вселенной. После выступления к нему подошла пожилая женщина и сказала ему, что он умный юноша, но очень заблуждается в своих взглядах, ведь каждый знает, что мир плоский и стоит на спине черепахи.
Когда Рассел спросил ее, на чем стоит черепаха, она ответила: «Вы весьма умны, молодой человек, весьма. Но там дальше вниз одни только черепахи!»
Та женщина ошибалась относительно мира, разумеется, но она была бы очень даже права, если бы говорила о магии. Величайшие волшебники тратили всю жизнь, пытаясь докопаться до корней магии. Это тщетное занятие, не слишком увлекательное и время от времени чрезвычайно опасное. Оказываясь глубже, вы замечаете, что черепахи становятся все более огромными и чешуйчатыми, а клювы их делаются острее и острее. Постепенно они все меньше походят на черепах и все больше на драконов.

Лев Гроссман, «Волшебники»


Примерно двадцать лет назад я взялся за дело.

Цель была ясна с самого начала, хотя тогда я еще не знал ее названия. Парапсихологи предпочитают называть ее коротким емким словечком «пси». Пси соединяет в себе все случаи аномального взаимодействия сознания и материи – так иногда говорят, хотя эта формулировка вводит в заблуждение. Чуть позже я поясню, почему не пользуюсь ею.

Мне предстояло проанализировать и само пси, и методы, с помощью которых люди пытались его вызывать и контролировать.


У меня есть особенность, причиняющая мне немало неприятностей. В поисках дороги я почти всегда иду кружным и неудобным путем, и только придя на место, могу оглянуться назад и увидеть, как мне следовало идти с самого начала.

Так случилось и здесь. На своем пути я постоянно обнаруживал следы исследователей, которые были здесь задолго до меня. Чаще всего их книги попадались мне на глаза уже после того, как я своим умом дошел до изложенных там мыслей и идей. Лишь изредка случалось так, что очередной источник освещал дорогу на несколько шагов вперед.

В том мире, который я взялся изучать, не всегда есть разница между проклятием и благословением. Я провел годы, изобретая велосипеды, но в итоге оказался в редкостном для ученого положении – единомышленник многих, но не последователь никому. Десятки ученых и мыслителей повлияли на меня, но ни один не стал моим кумиром и учителем, и я не могу сказать, будто принадлежу к какой-то определенной школе.


Основным методом, что неудивительно, всегда была магия – технология воздействия на сознание при помощи воображения. И изучение магии увело меня в неизведанные дали.

Оказалось, что воображение – основа разума, а технологии работы с ним – основа всего общества: магией пронизаны наши отношения, наше искусство, наша религия и даже наука. Магия формирует личность и душу любого человека, выросшего среди себе подобных. Мы живем в мире слов и образов, более реальных для нас, чем вещи и события.

Могущество слова невероятно. Тот, кто имеет возможность определять значения слов, властвует над умами народов. Он всегда сможет изложить свое мнение так, что его невозможно будет опровергнуть, а всякий, кто осмелится возразить, будет даже в собственных глазах выглядеть глупцом или сумасшедшим.

Величайшее достижение магии – истории, которые мы друг другу рассказываем. Структура истории настолько глубоко впечатана в наши умы, что и собственную жизнь мы воспринимаем как нарратив – повествование, у которого есть сюжет, персонажи, повороты и кульминации.

Я видел, как эту силу применяют религии, сектантские гуру, специалисты по рекламе и сценаристы популярных фильмов. Видел, как ее можно использовать, чтобы создать собственную альтернативную реальность – Зеркальное Измерение, в котором все происходит именно так, как ты думаешь – и как эти зеркала разлетаются в осколки, сталкиваясь с настоящей реальностью. Ее пробовали направлять и против меня самого – иногда успешно, иногда не очень.


Однако все это волшебство действует только на людей и только в отношениях между людьми. Чтобы слово сотворило чудо, оно должно быть услышано и понято человеком. Силы природы равнодушны и к словам, и к мыслям, и к эмоциям смертных.

Значит, если магия иногда все же творит настоящие чудеса, дело тут не в заклинаниях, формулах, символах и ритуалах. Дело в том, как меняется под ее воздействием сам маг – единственный, над кем магия по-настоящему имеет власть.

Измененные состояния сознания – тема, которой я почти не касался. Тут нужны основательные познания в физиологии, получать которые у меня не было ни времени, ни сил.

Зато много информации дали психиатры. Что такое сумасшествие, как не измененное состояние сознания, из которого человек не может выйти самостоятельно?

Оказалось, что шизофрения культурно обусловлена. Даже если ее основа – физическое поражение мозга, форма, которую она приобретает, создана той же магией, что сформировала душу больного. Африканцы и индийцы дружат со своими голосами в голове. Грузины никогда не видят галлюцинаций, хотя голоса слышат, как и все. Русских внутренние демоны склоняют к пьянству – или наоборот, к трезвости.

Инопланетяне, иезуиты, рептилоиды, черти, боги и ангелы – все они ведут себя совершенно одинаково, стоит им стать персонажами шизофренического опыта. И в этом безумии есть система. Видения сумасшедших, как и откровения мистиков, включают в себя образы и события мифов и легенд.


Где-то по дороге я начал изучать религии. Вначале христианство, в котором провел большую часть этих лет, а затем понемногу и все остальные.

Религия неотделима от магии. Десятки веков она поставляла истории, символы и образы, из которых формировались людские души, да и саму технологию творения человека хранили, применяли и совершенствовали священники и жрецы.

Религия неотделима и от пси: именно там можно найти учения о чудесах и чудотворцах, и многие религии претендуют на обладание единственным правильным путем к обретению сверхъестественной силы.

Эта претензия, впрочем, оказалась необоснованной. Да и сами верующие, если начать их спрашивать, демонстрируют двойственность отношения. Они верят, что в их мире существуют и чудеса, и чудотворцы, но вот технологию, с помощью которой можно таким стать, обычно отрицают. Все методы, которые когда-то считались путем к могуществу, сейчас применяют для борьбы со страстями, обретения внутреннего покоя, очищения от грехов или избавления от кармы.

Меня можно назвать религиоведом, но это слишком широкое понятие. Скорее я теолог, но необычный. Я изучаю богов, как ихтиолог изучает рыб, а орнитолог – птиц. Много лет я препарировал мифологические сюжеты, образы, биографии и облики, и теперь отчасти приблизился к пониманию самой природы божественности.

Для человека рационального бог – либо сверхсущество, владеющее достаточно развитой технологией, либо олицетворение абстрактного понятия. В первого бога он готов поверить, если когда-нибудь его увидит. Второй обитает лишь в уме верующего, как один из многих формирующих образов.

Но иррациональная, ночная сторона человеческой души знает совсем иных богов. Каждый из них – направление движения, воля к движению. Они вертят миром, заставляют события происходить. В нас эти боги повелевают не умственными образами и идеалами, а желаниями, страхами и страстями. Все они – облики и имена единого бога движения, превращений и перемен, которого я несколько лет назад назвал Богом-Словом.


Где мифы – там и сказки. Перестав быть основой религии, миф освобождается от лишнего, его персонажи превращаются из богов и демонов в чистые образы-функции.

Я так основательно штудировал Проппа, что всякий раз, как мне попадается сказочный сюжет, я машинально препарирую его по ходам, персонажам и функциям. Многие знакомые с детства сказки в результате начали выглядеть для меня несколько иначе.

Сказка поведала мне базовый – вероятно, древнейший в истории – миф о странствии героя через границу на Ту Сторону и встрече с Силой. Кэмпбелл назвал его мономифом и сделал популярным, но стремление привязать все к психоанализу и самопознанию сыграло с ним злую шутку. Дерзну сказать, что природу и структуру мономифа я понял лучше, чем Кэмпбелл или Пропп.

И главное, что я вынес из путешествия в сказку – образ того самого бога превращений и перемен, общего знаменателя любой божественности. При желании можно проследить эволюцию каждого бога от этого образа, как биологи прослеживают эволюцию человека и огурца от невообразимо далекого общего предка.


Наконец, мне пришлось проследить успехи тех ученых, что до меня пробовали изучать пси научными методами.

Более ста лет парапсихологических исследований подтвердили то, к чему я пришел и сам – не существует никаких способов контролировать пси. Оно приходит и уходит, как пожелает, и мы практически не имеем влияния на него.

Пользуясь случаем, еще раз выражу свою благодарность и уважение Джорджу Хансену, автору книги «Трикстер и паранормальное». Это как раз тот случай, когда, придя к основополагающей идее, я обнаружил, что кто-то другой уже пришел к ней раньше другим путем.


Пси называют аномальным взаимодействием сознания и материи. Здесь заключены сразу две трудности. Говоря так, мы подразумеваем, что сознание и материя – две фундаментальные реальности, и они как-то взаимодействуют друг с другом. К тому же такие взаимодействия могут быть «нормальными», а могут – не очень.

Но еще со времен Декарта и Лейбница понятно, что в мире, где действительно есть сознание и материя, и они различаются между собой, между ними невозможно вообще никакое взаимодействие. Любая корреляция уже аномальна и необъяснима.

Все теории, предлагавшие хоть сколько-нибудь вменяемые ответы, строились на мысли, что по-настоящему реально только что-то одно. Либо все есть материя, а сознание – ее побочный продукт, эпифеномен. Либо все есть сознание, а материальный мир – нечто вроде коллективной галлюцинации. Либо, наконец, и сознание, и материя – две стороны чего-то третьего, не являющегося ни тем, ни другим.

И все же пси действительно аномально. Оно выбивается из всего остального, что не есть пси, потому что рушит границы.

Мы привыкли, что увиденное вызывает ассоциации. Но наступает момент, и получается наоборот: думая о чем-то, я тут же вижу рядом то, что ассоциируется с моими мыслями.

Мы привыкли, что сознание всегда единично. Я есть я, а другие люди суть другие люди, и мне не дано знать, что творится у них в головах. Но наступает момент, и я внезапно осознаю то, что происходит не со мной, и вижу мир глазами другого человека. Для пущей остроты такое обычно происходит, когда этот другой человек умирает или близок к смерти.

Мы привыкли, что время течет только в одну сторону, и опыт всегда следует за событиями, которые его вызвали. Но наступает момент, и я вспоминаю то, что случится со мной только через несколько дней. Или лет. Или минут. Я даже могу увидеть эти события во сне, в том же причудливом искаженном виде, как это обычно бывает с любыми другими интенсивными воспоминаниями.

Мы привыкли, что явь живет по одним законам, а сон – по другим. Но наступает момент, и становится невозможно понять, наяву случилось событие или во сне. Реальность была текучей и призрачной, как сновидение, но последствия остались в твердой и постоянной материи.

Самая логичная модель пси, к которой приходят почти все исследователи – особое состояние, где всех этих границ и противоположностей просто не существует. Там нет даже пространства и времени – по крайней мере, таких, какие мы знаем.

Чарльз Форт называл это «существованием дефиса». Человек не может превратиться в волка, но человек-волк легко может стать волком-человеком. Воображаемое никогда не повлияет на вещественное, но вещество-образ свободно взаимодействует с образом-веществом. Реален только дефис между определениями. В нем заключена суть пси.

Парадоксальный, лиминальный мир пси отличается от повседневной действительности даже сильнее, чем фантастический мир квантовой физики, в котором материальные частицы возникают как решения уравнений. И у этих двух удивительных реальностей, возможно, есть еще кое-что общее.

Физик знает, что законы макромира рождаются из квантовых на больших масштабах. Мир как бы сам себя ограничивает, становясь наблюдаемым и познаваемым, но в основе законов физики и химии все равно лежат волшебные танцы квантовых полей. И точно так же есть гипотеза, что пси – настоящая природа вселенной, а наблюдаемый мир – нечто вроде исполинского заклинания, которое связывает и разделяет его. То, что нам кажется законами природы – упорядоченное, предельно ограниченное и предсказуемое волшебство.

Но пси все равно остается основой. Какой бы плотной ни была ткань упорядоченного космоса, между нитями всегда будут промежутки, сквозь которые просвечивает «существование дефиса». И чем шире расходятся нити, тем нагляднее и очевиднее проявления пси.


В 1988 году Стивен Мэйс издал книгу «Колдовство как виртуальная механика». Она была достаточно неуклюжей попыткой натянуть парадоксы квантовой теории на оккультизм в версии Магии Хаоса. Но основная мысль оказалась неожиданно здравой.

Что такое виртуальная частица? Это частица, которой по всем правилам физики не существует. Она возникает ниоткуда и исчезает обратно в пустоту быстрее, чем ее можно обнаружить и измерить. Но окружающий мир за это время успевает измениться – так, как если бы она в самом деле там побывала и на что-то повлияла.

Я заметил, что пси иногда действует похожим образом. Словно что-то появилось и исчезло без следа, но успело изменить мир.

Никто не видит, как полтергейст толкает или поджигает предметы. В какой-то момент они просто оказываются летящими или горящими. А ведь были и случаи, когда неведомая сила ранила или даже убивала людей – зачастую не повреждая при этом их одежду. И снова никто, даже сами жертвы, не могли ни увидеть, ни почувствовать самого момента нападения – они просто оказывались ранеными.


Пси невозможно вызвать, но можно сделать себя более привлекательным для него. Где тонко, там и рвется – новые прорехи в реальности обычно появляются там, где она и так слаба. Станешь таким – сможешь притягивать к себе пси чаще, чем другие люди.

Пси «любит» детей и стариков, больных и умирающих, сумасшедших и чудиков, бродяг и отшельников – в общем, тех, кто по жизни находится ни там, ни тут, на пороге между двумя устойчивыми состояниями. Даже в крупном масштабе оно чаще проявляется в эпохи перемен, войн, беспорядков и революций. Без НЛО над полями сражений, кажется, не обходилась почти никакая большая война. В летописях и хрониках их обычно называли небесными знамениями.

Добровольно сойти с ума или поставить себя на грань смерти, конечно, не слишком приятная перспектива. Но есть более мягкие, временные способы – разнообразные виды экстаза, транса, предельного сосредоточения или наоборот, внутренней тишины и пустоты. Можно уйти от нормальности настолько, чтобы уже получать пользу от нового состояния, но еще быть в состоянии справляться с побочными эффектами.

Магическое искусство добавляет к этому еще один способ – ритуал. Ритуал – игра всерьез, условные, символические действия, для участников равняющиеся настоящим. Тот, кто полностью погрузился в пространство игры, тоже переходит границу и приближается к лиминальному состоянию.


Как всегда в мифах и легендах, мало призвать могущественного духа – нужно еще уцелеть при этом, а в идеале и получить пользу.

Все, кто несколько раз сталкивался с аномальными явлениями, знают, что при этом сложно сохранить себя. Даже очень устойчивый человек может сойти с ума, когда рушится привычная логика вещей, а на здравый смысл и очевидность больше нельзя полагаться. А пси редко выбирает устойчивых людей – чаще тех, кто и так ходит по краю.

Поэтому у человека, ищущего встречи с чудом, должна быть железобетонно устойчивая основа личности – не просто набор убеждений, как у большинства наших современников, а фундамент, способный выдержать любое испытание. Твердая основа личности не пускает разрушение границ дальше некого предела, за которым начинается уже настоящее безумие.

Пси вовсе не случайно и не хаотично. У него есть форма – сложная, прихотливая, но вполне поддающаяся изучению. Методы естественных наук не слишком подходят для описания и исследования этой формы. Зато методы мифа, магии и сказки – в самый раз.

Наверное, поэтому все парапсихологи, изучавшие пси не в лабораториях, а в поле, рано или поздно начинали использовать язык мифа – хотя бы в дистиллированном, рационализированном виде юнговских архетипов.

Алан Мур в своем интервью был совершенно прав: даже искусственная, заведомо выдуманная система все равно лучше, чем никакой системы вообще. Но по-настоящему поверить в то, что ты сам для себя придумал, не под силу никому. Маленькие дети пугаются собственноручно нарисованного чудища, но и для них это в основном игра. Чтобы система могла тебе помочь, ты должен твердо знать, что не создал ее, а получил, открыл или нашел в реальном мире.

Раньше в этом помогала религия. Ее система священных образов позволяла укротить пси, осмыслить его и разложить по полочкам. Вместо пустоты, где нет законов и возможно все, перед практиком представала чудесная вселенная. Там есть место и благим богам, и ужасающим демонам, но граница между возможным и невозможным все же устойчива и понятна.

Среди образов нашего времени неожиданно удачной оказалась «энергия». Тот, кто знает в потустороннем мире только «энергию» – безликую, не обладающую собственной волей, но способную служить проводником воли мага – находится в относительной безопасности. Великих чудес он не совершит, но и до безумия или смерти себя не доведет.


Попытки понять, какова природа пси и откуда оно берется, неминуемо увязают в парадоксальных петлях. Ум существует в мире, но в то же время весь мир существует в уме. Невозможно сказать, что первично, а что вторично. Невозможно пренебречь любой из двух сторон ради простоты модели, потому что именно их взаимодействие модель и должна описать. Любая картина мира, в котором действует пси, оказывается либо заведомо неполной, либо очевидно противоречивой.

Первая курица снесла первое яйцо, из которого вылупилась первая курица. Черепахи идут до самого низа, чередуясь со слонами, и чем глубже, тем сильнее все они начинают напоминать драконов.

Остается признать, что такие попытки бессмысленны. Они лишь отнимают время и силы. Волшебство, как и говорил профессор Марш в эпиграфе – и как оно было в нашей реальной истории с начала времен – должно быть практической дисциплиной с минимумом теории. Не физикой электромагнетизма, а ремеслом электрика.

Но волшебное ремесло – тема для иного разговора, потому что его при всем желании не назовешь «рациональной магией».
Tags: метафизика, рациональная магия, религиозные штудии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →