Иногда практикующий теоретик (anairos) wrote,
Иногда практикующий теоретик
anairos

Categories:

Судьба инквизитора

Вот и добрался я, наконец, до цикла «Конгрегация». За выходные прочитал две книги и начал третью. Наверное, буду и дальше читать. Надежда Попова – отличный автор. У нее достоверны и характеры, и мотивы, и поступки, и обстановка – достоверны не в «заклепочном», а в настоящем смысле: их понимаешь, им сопереживаешь, почти ничего не царапает, нарушая иллюзию. Она умеет играть за обе стороны, делая протагониста и антагониста одинаково живыми и объемными, а их мотивацию – одинаково понятной и убедительной.

Но тема сегодняшнего обсуждения – не эти книги, а сам образ инквизитора в литературе.


Когда-то он был более или менее похож на исторический прототип. Инквизиция была «кровавой гэбней» Ватикана – идеологическим отделом, пресекающим всякое вольнодумство и инакомыслие.

Просветители 18 века начали упрекать инквизиторов и в охоте на ведьм (хотя в основном этим занимались совсем другие люди, и для инквизиции это никогда не было основным делом). Шло это в том же русле обвинений – инквизиторы-де сражались против прогресса и разума, а сами были в плену диких суеверий. Впрочем, женщина, пляшущая голой на шабаше, однозначно еще более дика и суеверна, так что в произведениях того времени «ведьма» – всегда жертва навета. Рассказ Чехова «Грешник из Толедо» – прекрасная пародия на типичный «ведьмовской» сюжет.

Фэнтези подарило литературе новую возможность – мир, где ведьмы реальны, их магия могущественна, и они в самом деле могут обращать ее во зло людям. В результате появилось два новых сюжета.

В одном ведьма – вестница прогресса, женщина, восставшая против несправедливости мужского общества, возжелавшая силы, власти и свободы, в которых мужчины ей отказывали. Теперь она, благодаря своей магии, может взять все это сама, не спрашивая ни у кого разрешения. Инквизитор же – воплощение мужского насилия, он желает угнести женщину, растоптать ее и обречь на ужасную смерть.

В другом ведьма – служительница древней иррациональной тьмы, чтящая своих покровителей человеческими жертвами и извращенными ритуалами. Инквизитор тогда оказывается стражем света и разума, оберегающим человечество от хаотических сил.

У хороших авторов (как та же Попова) они могут сливаться. Ведьма восстает против несправедливости, насилия и унижения, которых сполна хлебнула от мужчин – и именно это приводит ее в объятия древней тьмы и превращает в чудовище.


Превращаясь из замполитов религии в охотников на магов, инквизиторы все больше отдаляются от церкви.

Отец-экзекутор Этлау у Перумова – священнослужитель, как и шээлиты у Андрея Смирнова. А вот в мире WH40 Инквизиция не подчиняется Министоруму (местная церковь), они постоянно враждуют, и среди инквизиторов вовсе нет священников. В «Конгрегации» Святой Престол формально признает обновленную инквизицию, но на деле является для нее главной угрозой. В серии Г.Л. Олди «Чистое фэнтези» Тихий Трибунал – и вовсе госструктура, соперничающая с местным уголовным розыском (сотрудники которого, что иронично, зовутся здесь квизиторами).

В то же время и отношения инквизитора с государством, как правило, не безоблачны. Преступления и преступники, которыми он занимается, порой не поддаются классификации и не имеют ничего общего с материальным вредом. Способы, к которым он вынужден прибегать, с точки зрения закона и сами не всегда безупречны. У инквизиции не меньше общего с преступной группировкой, чем с полицией. Это, пожалуй, свойственно всем спецслужбам, но здесь особенно заметно.

Даже у Макса Фрая Тайный Сыск – самая настоящая инквизиция, хоть ее так никогда и не называют – постоянно балансирует между Королем (государственной властью) и Орденом Семилистника (за неимением в Соединенном Королевстве какой бы то ни было религии, он исполняет роль церкви и отвечает за власть идеологическую).


Помните, как, накладывая один на другой множество фотографий, получают усредненный портрет целого народа? То же самое можно проделать и с литературным инквизитором – и в результате получается удивительный образ.

Инквизитор стопроцентно узнаваем в любом мире и в любой роли. Воин может оказаться защитником добра и справедливости, беспощадным грабителем и убийцей, остроумным искателем приключений и сокровищ. Маг – служителем Света или Тьмы, рассеянным профессором, безумным гением, беспринципным властолюбцем... разброс огромный. Но «положительный» инквизитор отличается от «отрицательного» только миром, в котором живет. Его облик, методы и цели остаются практически неизменными.

Пожалуй, из всех образов, созданных магией слова, инквизитор – самый необычный. Он – своего рода неподвижная точка отсчета, человек границы.

Он защищает прогресс от иррациональных темных сил – но он же карает тех, кто зашел по дороге прогресса слишком далеко. Он навязывает людям идею, заставляя мир следовать божественному закону – но он же приносит человеческие законы в мир иной, карая колдунов, демонов и волшебных тварей, если те вредят людям.

Он не вполне священник и не вполне мирянин. Он не обязательно дает обет безбрачия, но крайне редко связывает себя узами брака, не говоря уж о детях.

Он одновременно защитник и тиран, преступник и страж закона. Он погружается во тьму, чтобы оберегать свет, использует инструменты зла, чтобы защищать добро. Над ним, как правило, почти нет иерархии, строгого подчинения, «уставщины» – но в то же время он ограничен в своей свободе куда сильнее, чем даже монах. Он не служит в своей организации от звонка до звонка за зарплату – он принадлежит ей, иногда даже буквально. Если у него есть помощники – они точно так же принадлежат ему, привязанные куда более прочными сетями, чем товарно-денежные отношения.


Такой персонаж, лиминальный во всех отношениях, просто обязан был стать невероятно популярным.
Tags: массовая культура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments