чайка

Как придумать качественного эльфа

https://zen.yandex.ru/media/scrolls_of_fantasy/kak-luchshih-elfov-vo-vsei-fentezi-pridumala-kommercheskaia-korporaciia-5ec058cbbd7a6f3d14f1dc79

Почему же так? Думаю, потому, что "Волшебники побережья" попытались придать стандартному образу эльфов не оригинальность (за исключением дроу, о которых я здесь не собираюсь говорить), а глубину. В отличие от большинства писателей, им не требовалось создавать что-то неповторимое - напротив, они руководствовались стандартным представлением об эльфах. Но они делали расу для настольной ролевой игры, и потому им важно было объяснить логику поступков этих существ, чтобы игроки могли ей следовать. Поэтому "Волшебники" продумали черты эльфов и объяснили их историю, логику поведения и быта. У них не было сюжета, но были мозги, время и несколько попыток (5 изданий правил)... ну, и в конце концов, у них получилось неплохо, я считаю.

Как по мне, "в отличие от писателей" тут можно было и не ставить. Для писателя глубина, имхо, тоже важнее оригинальности. Как говаривал Радион Щавель, хороший волшебник и старый-добрый файерболл сумеет описать так, чтобы он сработал.

чайка

Спокойно, Сёма – это конец...

Мальчик: А что было потом?
Слепой старик: Для Ясона не было «потом»...


«Аргонавты»

Рассуждения зрителей и читателей на тему «что там было дальше» мне кажутся по-своему интересными, но чаще всего несколько бестолковыми.

Художественное произведение – мир, созданный ради одной-единственной истории. В то мгновение, когда эта история заканчивается, заканчивается и он. Время в нём застывает. Замысел исполнен. Больше ничего тут не будет – всё, что должно было случиться, уже случилось.

Инерция читательского восприятия и привычка многих авторов клепать циклы о понравившихся персонажах побуждают нас считать, что все истории об одном протагонисте обязаны сочетаться друг с другом, складываться в единый нарратив, что где-то там есть единая реальность, в которой происходит действие. Найдя противоречие между двумя такими историями, мы обыкновенно радуемся, что нам удалось подловить автора на небрежности.

На самом деле вовсе они не обязаны ни во что складываться. Бессмысленно гадать, один и тот же Шурик в «Операции Ы», «Кавказской пленнице» и «Иване Васильевиче», или это три разных персонажа. Персонаж один, хотя и с вариациями, а вот истории – и миры – совершенно разные.

Рассказы Гайдая о похождениях Шурика должны стоять рядом с народными сказаниями о похождениях Ходжи Насреддина и других подобных персонажей. Каждая история существует сама по себе и никак не связана с остальными.

История, однако, может быть многосерийной – её рассказывают нам частями. И тут уже требования к сериям одного сериала такие же строгие, как к главам одной книги. Даже если у каждого из них собственный маленький сюжет – ни один из них не самостоятелен, они служат для раскрытия и продвижения главной истории.


Отдельный признак мастерства автора – умение выбрать правильный момент для начала и конца.
Collapse )
чайка

И без притчи не говорил им ничего

Эту статью я написал больше двух лет назад. Задолго до того как в западных странах начался настоящий чад кутежа по поводу социальной справедливости, системного расизма и тому подобной ультралевизны.

На мой взгляд, перечитать её сейчас будет не только интересно, но и поучительно.


Метафора – это гвоздь в ботинке, и лучше её выполоть.
Вредные советы по русскому языку

Вчера ходил на «Яркость». Прикинь, полицейский боевик, где Уилл Смит играет белого копа!
Из интернет-разговоров


Любая притча – удачная метафора. Ее создатель нашёл способ представить сложную, непонятную или трудную тему в простой и наглядной аналогии.

Иногда без этого не обойтись. Есть вещи, говорить о которых простым языком можно, только если собеседник уже в теме. Иначе он ничего не поймёт – или, хуже того, решит, что понял.

А иногда, наоборот, стремление рассказать притчу играет с нами плохую шутку. Если говорить метафорами о том, о чём нужно сказать прямо – смысл может поменяться на противоположный.

Так постоянно происходит с голливудскими фильмами, посвящёнными неравенству, угнетению и предрассудкам.

Collapse )
чайка

Парадоксы секса

Вы замечали, что секс в массовом сознании существует как бы в двух вариантах?

С одной стороны, это занятие для двоих – что-то такое, что двое делают вместе. Юноша и девушка днём катаются на горных лыжах, вечером, едва приняв душ (а то и просто войдя в номер) страстно занимаются сексом, а остынув от любовных утех, смотрят любимый сериал. Или в любом другом порядке, как им больше нравится.

Но в то же время куда сильнее другое убеждение: секс – то, что один человек делает с другим. Один воспринимается как активная сторона, а другой – как пассивная. И это вовсе не обязательно связано с тем, кто входит, а кто принимает. Одна решительная девушка как-то заявила: «Меня парни не трахают – я сама их трахаю», и все её собеседники отлично поняли, что она имела в виду.

Казалось бы, в традиционном разнополом сексе какая может быть разница, ты или тебя? Процесс физиологически тот же, значит, и конечный результат должен быть тот же. Но нет, разница есть.

Она так значительна, что человек может быть разочарован и даже разозлён, если получил не то, на что рассчитывал. Она настолько важна, что, когда говорят о необходимости согласия, почти всегда имеют в виду согласие пассивного партнёра. Активный действовал по собственной воле, делал, что хотел и как хотел, а значит, по определению не может быть пострадавшей стороной.

Конечно, «кто кого» – упрощение. В реальности соотношение воль проявляется по меньшей мере на трёх уровнях: кто был инициатором, кто активнее действует во время самого процесса, и о чьём удовольствии он при этом больше заботится.


Под общим названием сексуального влечения скрываются сразу два чувства – родственных, но всё же различных. К каждому, кто нам нравится, мы обычно испытываем оба – но почти всегда в разной степени. Какое-то из них, как правило, заметно преобладает над другим.
Collapse )
чайка

Рациональная магия: что да как

Когда исследователю нечего делать – он классифицирует.

Исследователь магии – классифицирует магию.

Иногда из этого получается что-то очень странное. У Токарева, например, симильная, контагиозная и инициатическая магия (определённая по принципу действия, то есть по технике) соседствовала с апотропеической и катартической (определённой по цели). Как будто эта техника никак не может быть использована для достижения этой цели.

Оккультное сообщество Орден Иллюминатов Танатэроса делит магические техники на пять групп. Прорицание (divination) – магия с целью открыть сокрытое, узнать информацию. Заклинание (conjuration) – с целью что-то изменить в мире, явить свою власть над ним. Призыв (invocation) – обращение к высшим силам с просьбой явиться магу и явить свою волю. Вызов (evocation) – обращение к силам не столь высоким с приказом явиться перед магом и исполнить его волю. Наконец, озарение (illumination) – магия, чтобы стать совершеннее и постигнуть свой путь.

Тут сразу же возникает вопрос: а зачем ты вызываешь духов или обращаешься к богам, если не затем, чтобы что-то узнать, что-то изменить или самому измениться? И если ты можешь заклинать духов, то не следует ли считать это частным случаем заклинания как такового, а не отдельной техникой?

У меня сегодня тоже настроение заняться классификацией.

Collapse )
чайка

Доминанта уважения

Занятный факт: русская википедия говорит, что уважение – это признание человеческого достоинства. Если же спросить у неё, что такое человеческое достоинство, она скажет, что это «уважение и самоуважение человека».

Такая сепулька в определениях – характерный признак, что перед нами понятие из числа базовых. У всех есть какое-то интуитивное представление о нём, и поэтому мало кому интересно осознать, что же за ним конкретно стоит.

По смыслу слово «уважение» происходит от корня, обозначающего «видеть, замечать». В малороссийском наречии и сейчас «увага» значит «внимание». То же и в английском – слово respect латинского происхождения, оно буквально обозначает «смотреть назад, оглядываться».

Уважаемый человек – тот, кого ты замечаешь, выделяешь среди прочих.

Когда-то слова «уважение» и «честь» обозначали одно и то же: демонстративные знаки признания превосходства, оказываемые высокопоставленному члену социума. Тебя уважают, чествуют – значит, сажают на особое место на пиру, первому подносят чашу, первыми кланяются и здороваются при встрече.

Ещё совсем недавно в русском языке бытовало слово «уважить» – угодить, сделать приятно: почтительно отнестись в обществе, исполнить неформальную просьбу. А слова «почёт» и «почесть» существуют и поныне, хотя употребляются редко.

Но затем и честь, и уважение начали как бы уходить внутрь. Причём расходились они в разные стороны: честь досталась тому, кого чествовали, превратившись во внутренний хребет, не дающий совершать низкие подлые поступки, а вот уважение стало отношением того, кто уважает, даже если оно не выражается ни в каких символических жестах.

Обычно уважение считается синонимом высокой оценки. Ты кого-то уважаешь – значит, признаёшь его силу, достоинство, добродетель или иную значимость.

Но я считаю, что тут есть некоторая путаница. Высокая оценка – не уважение, а его причина. Мы инстинктивно уважаем тех, за кем признаём силу и достоинство. Но эти две вещи могут существовать и отдельно.

Наиболее чётким выражением этой диалектики стал великолепный афоризм: «Уважаемый человек – тот, к кому относятся с уважением даже те, кто его не уважает».


Мне представляется, что истинная природа уважения такова.
Collapse )
чайка

Пафосное

Помните рассуждения, какие языки для каких целей лучше всего подходят? Вроде того, что по-немецки хорошо командовать, по-французски -- флиртовать, на латыни -- молиться, и так далее? Патриоты России ещё добавляют, что по-русски можно одинаково хорошо делать всё это.

Так вот, на мой субъективный взгляд, есть кое-что, в чём нет равных английскому. Даже русский, при всей моей любви к нему, не тянет. Английский язык самим строем своим предназначен для пафосного повествования. Он эпичен в лучшем смысле слова.

Не знаю, в чём тут причина. Может быть, в фонетике, в каких-то мелочах грамматики. Но факт есть факт -- многие фразы по-английски звучат намного возвышеннее и торжественнее, чем любой их перевод на русский.

Вот, например, в романе "Лираэль" Гарта Никса главная героиня спрашивает у своей подруги, откуда берёт начало река Раттерлин. И подруга отвечает: "В сердце горы, в глубочайшей тьме".

Красиво. Эмоционально. Но вот как это в оригинале: In the heart of the mountain, in the deepest dark. Не знаю как вы, а я просто не могу нормально прочитать эту фразу. Она звучит у меня в голове голосом Иэна Маккеллена в роли Гэндальфа.

Или вот, из совсем другого фэнтези: "Between the time when the oceans drank Atlantis, and the rise of the sons of Aryas, there was an age undreamed of. And onto this, Conan, destined to wear the jeweled crown of Aquilonia upon a troubled brow. It is I, his chronicler, who alone can tell thee of his saga. Let me tell you of the days of high adventure!" У этих слов есть собственный саундтрек. Эпическая музыка начинает играть, как только их произносишь вслух. И да, тут тоже нужен звучный, глубокий мужской голос, иначе эффект не тот.

У русского повествования совершенно другая эмоциональная окраска. Наш высокий стиль, наоборот, отстранён, почти бесстрастен. Даже когда речь идёт о вещах, которые должны вызывать у читателя сильные чувства -- эти чувства получаются иными.

По-русски можно поднимать войско в атаку. Можно давать клятву стоять насмерть. Можно окидывать взглядом свои земли и мечтать, как здесь поднимутся города и зацветут сады -- или любоваться городами и садами, которые ты уже создал. И это будет звучать именно так, как и должно звучать.

Вот, на мой взгляд, прекрасный пример эмоциональной торжественности именно по-русски:

За рекой поднимался город золотой и многоцветный от белых стен, куполов и крестов, лазоревых, красных и синих кровель.

– Добрались, – сказал один из всадников. – Пошли, что ли?

– Погоди, дай посмотреть, – отозвался другой. По всему было видно, что из двоих – он главный.

– Чего смотреть? Войдём – увидим.

– Когда я был малолеткой, поп, обучавший меня грамотной хитрости, любил повторять: "Один и тот же вид инако человеку видится, инако лягушке, инако птице. Лягушка снизу зрит, птица – сверху, человек – прямо". В Орде мы лягушками были – снизу смотрели.

– Зато через степь птицами пронеслись.

– Не зайцами ли, от лисиц удиравшими?

– Похоже, твоя правда, князь.

– То-то. Перед Белокаменной хочу вновь человеком стать.


С. Фингарет, "Богат и славен город Москва".

Но эпос, повествование о великих временах, великих героях, чудесах и силах -- это не наше. Наверное, поэтому фэнтези и появилось в англоязычном мире, а к нам лишь пришло.

чайка

Сдвиг смыслов

В прошлой статье речь шла об одном из приёмов магии слова – правильном подборе системы понятий. Если тебе это удалось, то ты всегда окажешься прав в споре, а твой оппонент будет вынужден либо признать свою неправоту, либо начать отстаивать заведомо бессмысленную или несправедливую позицию.

В комментариях мне попеняли, что я привёл примеры использования этого приёма, но мало рассказал о том, как это делается, и не упомянул о слабых местах метода. Я на самом деле писал об этом, но весьма давно – шесть лет назад. По меркам интернета это всё равно что никогда.

Нужно исправить упущение.


Основной инструмент магии слова – смещение акцентов и сдвиг смыслов.

Collapse )


Сказанное в предыдущей статье нужно, пожалуй, скорректировать в одном месте.

Проблемы с понятием семьи происходят ещё и от того, что оно у нас тесно связано с понятием брака, и многим даже трудно понять, что это вообще-то разные вещи.

Collapse )


И да, я понимаю, что всё вышесказанное есть такая же точно магия слова – подбор понятий, чтобы нужным образом описать предметную область и получить преимущество перед оппонентами.

Именно так она и работает.

чайка

Магия слова и борьба за смыслы

Существует много способов победить в споре.

Можно положить противника на лопатки взвешенными неотразимыми аргументами, логичными рассуждениями и знанием темы.

Можно положиться на риторические приёмы, отточенное владение голосом и внушительный харизматичный вид. Если получится – никто и не обратит внимания на логические нестыковки в твоей аргументации.

Существуют и нечестные приёмы вроде пресловутого «галопа Гиша», когда ты бомбардируешь оппонента всё новыми и новыми обвинениями и странными заявлениями быстрее, чем он успевает их опровергать. Уважающий себя спорщик вряд ли будет пользоваться ими, но знать о них стоит.

Но есть способ, который стоит особняком среди прочих. Он куда сложнее в применении, но если тебе удалось его применить, ты победил по-настоящему. Противник не обязательно с тобой согласится, но даже если продолжит спор – это всё равно будет работать в твою пользу.

Нужно правильно подобрать понятия, которыми ты описываешь тему спора. Подобрать так, чтобы в этих понятиях ты оказывался заведомо правым, а твой оппонент – заведомо неправым. Тогда, выдвигая аргументы против тебя, он сам будет ощущать, что выступает на стороне зла и заблуждения – а главное, это будут видеть все остальные.

В идеале схема, которую ты продвигаешь, должна обладать ещё одним достоинством – простотой и понятностью. Если альтернатива потребует умственных усилий и немалых знаний, публика не захочет трудиться.

Collapse )
чайка

Здесь рыбы нет!

Наука умеет много гитик. Даже в таких, казалось бы, ясных вещах, как классификация, возможны сюрпризы.

Вот, например, существуют ли рыбы – не как определённые существа, которых мы так называем, а как отдельная разновидность существ, которые больше похожи друг на друга, чем на всё, что не есть рыба?

Ну ясно же, что существуют. У рыб весьма чёткое определение – это позвоночные животные с челюстями и жабрами, живущие в основном в воде (хотя некоторые из них могут достаточно долгое время проводить и на суше). Оно подходит и угрю, и акуле, и треске, и даже таким экзотическим созданиям, как морской конёк. А вот тритонам, например, не подходит – хотя они тоже позвоночные и живут в воде, но жабрами дышат только на личиночной стадии, а взрослыми переходят на другие формы дыхания.

Однако, оказывается, уже довольно давно (с восьмидесятых годов прошлого века) группа учёных с аргументами в руках доказывает, что рыб не существует – это понятие лишено научного смысла.

Называются эти ребята кладистами и занимаются интереснейшим делом – классифицируют животный мир по кладам.

Клада, если совсем просто – группа современных видов, эволюционировавших от общего предка. Чем ближе у них общий предок, тем больше между ними сходства.

Это кажется логичным и правильным подходом. Если мы хотим, чтобы наша классификация строилась на научной основе, то генетическая близость выглядит более весомой и объективной, чем внешние признаки, повадки и образ жизни.

Но тут начинаются сложности, и связаны они с тем, что вся жизнь вообще-то вышла из моря.

Вот есть у нас, например, сёмга, рогозуб и корова. По классической схеме, первые две – рыбы, а корова, очевидно, нет. Но кладисты напоминают, что от общего древа позвоночных вначале отделилась та ветвь, которая дала начало сёмге, а уж затем – линия двоякодышащих рыб, от которых в конце концов произошли и млекопитающие. Генетически рогозуб (как и брутальный глубоководный целакант) ближе к корове, чем к лососям.

Если мы строим классификацию так, чтобы сёмга и рогозуб оказались в одной группе «рыбы» – то есть от их общего предка – то и корова окажется «рыбой». Если же корова не «рыба», то и рогозуб – тоже.

В результате сейчас даже википедия называет рыб «парафилетической группой». В переводе на человеческий язык это признание, что группа-то неправильная – в неё входят не все потомки общего предка, а только часть. Часть нам пришлось выбросить, они не поместились.


Вот что случается, когда учёные перестают воспринимать науку как источник полезных методов и технологий и начинают относиться к ней слишком серьёзно.