Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

чайка

Вера, неверие и чудо

– ...И потом, уж не вам быть неверующим. Вам бы следовало стоять за то, что глупцы зовут суевериями. Ну же, разве вы не согласны, что есть что-то в старых байках об удаче, и талисманах, и всём таком, включая серебряные пули? Что вы, католик, скажете об этом?
– Скажу, что я агностик, – улыбнулся отец Браун.
– Вздор! – раздражённо воскликнул Эйлмер. – Ваша работа верить в разные штуки.
– Ну конечно, я верю в некоторые штуки, – согласился отец Браун, – и поэтому, конечно, не верю в другие.

Г.К. Честертон, «Крылатый кинжал»

Атеисты любят повторять, что отсутствие веры не равняется вере в отсутствие. Они совершенно правы – но тут есть нюанс, который на моей памяти ни один атеист не был в состоянии даже осознать, не говоря уже о том, чтобы признать его.

Верить во что-то – значит, без тени сомнения знать, что это так, и руководствоваться этим знанием в своих поступках. Но это и значит, что во всём, противоречащем вашей вере, вы будете сомневаться.

Неверие и сомнение – не противоположность веры, а её свидетельство. Вера в А – это всегда вера в отсутствие не-А.

Если вы точно знаете, что вода мокрая, то не поверите в байки о сухой воде.

Если вы точно знаете, что мир материален, а его законы возникли сами собой, то не поверите в байки о Боге, сотворившем вселенную и продолжающем её поддерживать.

Если вы точно знаете, что есть только один Бог, способный творить чудеса, то не поверите в байки о колдунах, имеющих власть из какого-то другого источника.

Одни верования притягивают и поддерживают друг друга, так что их часто можно найти в одной и той же голове. Другие, наоборот, взаимно отталкиваются. Но в любом случае, чем сильнее вера, тем сильнее и неверие. В пределе, если человек обладает полной, завершённой, самодостаточной картиной мира, он не поверит ничему, что в неё не вписывается, даже если видит это собственными глазами – или поверит, и это сломает ему психику.

Настоящая противоположность веры – неуверенность.
Collapse )
чайка

Семь верст до небес

Сегодня мы будем искать древнюю мудрость там, где её никогда не было, но всё равно найдём. А если не найдём, то хотя бы посмеёмся. Потому что начнём с двух анекдотов.


Райский сад. Праведники прогуливаются под деревьями, ведя мудрые беседы.
Вдруг к одному из деревьев подбегает человек и начинает жадно срывать и есть райские плоды.
– Куда ты так торопишься? – спрашивают его. – У тебя вечность впереди.
– Это у вас вечность, – огрызается он. – А меня уже в реанимацию повезли.

Родился младенец, и вместо того чтобы заплакать – засмеялся.
– Ты чего это? – спрашивает его врач.
– Да ты прикинь, мужик, – отвечает младенец. – Меня там за стенкой ещё откачивают, а я уже тут!


Вообще-то анекдоты – жанр удивительный. Хохма, которую рассказывают студенты двадцать первого века, может восходить к шутке, над которой неприлично ржали ещё древние греки.

Но вот эти два – точно не из их числа. Они недавние. В прежние времена такого просто не могли придумать.

Тогда считалось, что смерть – дело не только важное, но и длительное. Это последний путь, и не каждый в состоянии пройти его своими силами.
Collapse )
чайка

Религиозное умолчание

Итак, вы решили написать фэнтези. Вас не привлекает конструирование вымышленных миров, поэтому действие будет происходить в нашем мире, возможно даже, в нашем времени. Или, возможно, из нашего мира родом ваш протагонист – он окажется в волшебной стране, переживёт там удивительные приключения, а затем вернётся обратно.

И тут перед вами встаёт во весь рост проблема религии.

Фэнтези – история о похождениях персонажей в волшебной реальности. У мира там существует невидимая Та Сторона, и она активно принимает участие в происходящем. На худой конец, мир там не волшебен, но в нём есть достаточно развитые технологии, неотличимые от магии и иногда даже называющиеся так. Они позволяют творить удивительные чудеса.

Но у религий тоже есть свои истории о чудесах и чудотворцах. Свои представления о Той Стороне, её географии, обитателях и правильных способах общения с ними.

Стоит вам допустить в свою книгу хоть одну реально существующую конфессию – и эти представления немедленно вступят между собой в конфликт.

Как поведёт себя верующий христианин, оказавшись в магическом мире, управляемом богами (во множественном числе), а уж тем более – поняв, что его собственный мир всегда был магическим, и в нём живут волшебные существа, не являющиеся ни ангелами, ни бесами?

Что будет делать убеждённый буддист во вселенной, где все живут единожды, а после смерти уходят в загробный мир, и дружить с правильными богами – единственный способ избежать страданий?

История о приключениях героя в волшебном мире сразу же превращается в историю о кризисе веры: протагонист обнаруживает, что все его представления были ложными, и должен теперь как-то научиться с этим жить и обрести новый смысл. Вы своими руками взвалили на себя дополнительную сюжетную линию, которую тоже придётся развивать и приводить к финалу.

Есть способы этого избежать. Но они требуют целенаправленных усилий автора, и его собственный мир для этого должен быть устроен определённым образом – похожим на вселенную традиционного космотеизма. Так поступили Андрей Валентинов в «Оке Силы» и Джим Бутчер в «Досье Дрездена».

Однако у каждого писателя свой замысел, и подобное порой не вписывается в него от слова «совсем».

Куда проще не говорить о реальных религиях вовсе – даже там, где они, казалось бы, непременно должны упоминаться.

Collapse )
чайка

На смерть техномага

Совершенно случайно я узнал, что 17 ноября сего года отошёл в астрал знаменитый Пётр Гаряев.

Если вам до сих пор удавалось увернуться от знания об этом достойном муже, то теперь не удастся. Гаряев – автор теории волнового генома, согласно которой звуки и слова воздействуют на ДНК живых существ и могут её менять как к добру, так и к худу.

Вот текст, где учение Гаряева выражено в предельно концентрированной форме, очищенной до состояния ясного блеска. Прочтите и насладитесь:

Collapse )
чайка

О войнах и воинах, а также и о богах

– Так мы едим краденое? – поперхнулся Принц.
– Когда же это воин своё-то ест?


Михаил Успенский, «Там, где нас нет»


У меня недавно случилось очередное озарение, когда кусочки картины мира со щелчком сходятся вместе. Я решил поделиться им с вами – вдруг это кому-то покажется занимательным, а быть может, кто-то уже давно и сам это знает.


Долгое время мне казалось, что бог войны – международная универсалия, если можно так выразиться. Он есть везде, и везде должен быть примерно одинаковым. В конце концов, война есть война.

У некоторых народов в пантеоне два божества войны. Одно отвечает за свирепость и кровопролитие, другое – за благородство и отвагу. Что интересно, первое из них довольно часто бывает женского рода. Второе – почти всегда мужское. Только у греков вроде как инверсия с Аресом и Афиной.

Вот и всё, что можно сказать о богах войны. Так я думал. Но больше я так не думаю.

Меня долгое время вводил в заблуждение Кхорн. Он выглядит таким дремучим и архаичным, что с первого взгляда похож на настоящих древних богов – жестоких и нечеловеческих.

Между тем вся Четвёрка Хаоса невероятно абстрактна. Такие боги просто не могли возникнуть у прагматичных людей традиционного общества. Персонифицированные абстракции – признак развитой старой культуры, где у образованных горожан есть и время, и силы думать о таких вещах.

Не все жестокие и воинственные боги – боги войны. Не все боги войны одинаковы. И практически никто из них не похож на Кхорна.

Collapse )
чайка

Парадоксы веры

– Господин Бор, почему у вас над дверью висит подкова?
– Говорят, она приносит удачу.
– И вы правда верите, что подкова помогает?
– Говорят, она помогает даже тем, кто не верит.


Из анекдотов о Нильсе Боре

Ты можешь не верить в единорогов.
Но единороги никогда не перестанут верить в тебя.


Просто из анекдотов


Вера – отсутствие сомнений. Но стараниями рационалистов этим словом принято называть, наоборот, то, в чём ты сомневаешься.

И потому «верить» – наверное, единственный в мире глагол, который в первом лице имеет иной смысл, чем во всех остальных.

«Они верят» = «они заблуждаются». Человек зовёт так то, что считают истинным другие, но не он сам.

«Я верю» = «я не знаю точно, правда это или нет, но очень надеюсь (или боюсь), что правда, а потому всем говорю, что так и есть, и веду себя соответственно».

То же, во что человек действительно верит, он практически никогда так не называет. Лишь то несомненно, что истинно и достоверно. Я в это не верю – я это знаю.


«Верования» аборигенов, которые описывает учёный, мгновенно становятся «знаниями», как только он убедится, что за ними и правда что-то стоит. Для самих аборигенов не меняется ничего – они продолжают жить прежним укладом, другим стало только отношение исследователя. Из Фрэзера он превратился в Кастанеду.

Знания – это верования, которые ты разделяешь.

Фраза «я не верю в Бога – я знаю, что Он есть» уже лет эндцать как стала маркером высокомерных духовных интеллектуалов, в том числе и от эзотерики. Этой фразой они ставят себя выше «невежественной паствы», не имеющей такого опыта и такой глубины понимания, как они, и потому вынужденной всего лишь верить.

Между тем всегда помнить о Боге, сделать Его присутствие фактом своей жизни и строить свою жизнь вокруг этого факта – и есть действия веры. Христианство требует от своих последователей именно этого.

Вера – это знание, на которое ты полагаешься.


У магов отношения с верой ещё более сложные.
Collapse )
чайка

Интересная мысль о богах

Интересную мысль высказал Виктор Мараховский. Нечто похожее недавно писал myrngwaur, но он, насколько я помню, не делал именно таких выводов.

В школе на уроках по истории древнего мира, ув. друзья, нам показывали схему иерархии олимпийских богов, помните?

Зевс главный по справедливости и молниям, Афина по мудрости, Гера по семье, Артемида по охоте, Афродита по любви, Гефест по металлургии, Арес по войне, Дионис по вину, Деметра по сельскому хозяйству – всё это чертовски напоминало Совет Министров СССР с бессменными руководителями министерств и ведомств, только все были мускулисты и с подтянутыми ягодицами.

Реальное античное мировоззрение было порядочно далеко от этой приятной советской ретро-утопии: мало того, что почти каждый бог и герой наработали себе злодейств на высшую меру по любым УК, так они ещё и не имели даже фиксированных обликов, не то что сфер ответственности.

Тот же Зевс бывал и небесным, и подземным, и быком в лабиринте, и лебедем на пруду, и змеем, и победителем змей – он вобрал в себя слишком гигантское количество местночтимых демонов, и перенял кучу функций у заезжих семитских божеств. Он был безусловно бессмертен, но на Крите паломникам с удовольствием показывали его, Зевса, могилу.

Собственно, распределение богов по профессиям и наделение их фиксированными обликами – это признак уже развитой, логичной, возвышенной античности, судорожно пытающейся разложить этот совокупляющийся и поедающий друг друга клубок превращающихся божественных тел по полочкам.

Прикол в том, ув. друзья, что такой упорядоченный мир хорошо заходит скорее меньшинству граждан, чем большинству. Большинство хочет жить в мире, где условный Зевс одновременно и блюдёт безусловную высшую справедливость, и может быть задобрен каким-нибудь ритуалом ("чтобы не было коррупции и чтоб кум всё порешал"). Поэтому языческие божества всегда вынуждены одновременно быть и быком и лебедем, и живыми и мёртвыми, и преступниками и судьями – они же отражения людей.

Поэтому любая ясная и понятная иерархия мировых сил, делающая, между прочим, нашу реальность предсказуемой, по большому счёту обречена.


Виктор, будучи человеком материалистического склада, видит здесь в основном низменные человеческие мотивы. Но я полагаю, дело не в том, что людям нужны коррумпированные боги, которых можно задобрить подношениями.

Мир богов обязан быть неопределённым, потому что мир вообще полон неопределённости. Есть некоторые константы – но по большому счёту, это просто вещи, меняющиеся настолько медленно, что мы не видим изменений.

Любая попытка описать мир при помощи ясной системы фиксированных понятий, у каждого из которых есть однозначный смысл, не пересекающийся с остальными, действительно обречена – потому что это слишком сильное упрощение.

Поэтому деревенские знахарки и малограмотные монахи, придерживающиеся порой весьма странных верований, чаще совершают чудеса, чем высокоучёные каббалисты и церемониальные маги, чья вселенная разложена по полочкам строгой системы символов.

чайка

Мой комментарий к записи «Доказательство бога» от alfare

Рассуждение в самом деле интересное, ещё и потому, что оно перекликается с исследованиями на тему того, как вообще работает мышление.

Вначале принять, затем начать сомневаться – не какая-то особенность верующих, не специальное качество некоторых отличающихся людей. Люди в принципе так воспринимают и не могут иначе. Понять – значит принять, сомнение включается уже следующим этапом и всегда сопряжено с некоторой внутренней борьбой: нам приходится отвергать часть себя. И чем сильнее эта часть уже приросла, чем лучше она вписывается в общую картину, тем болезненнее с ней расставаться.

Так вот, профессиональные скептики, вроде Рэнди или Докинза, обладают одной общей чертой характера. Они, такое впечатление, не просто не верят в Бога и чудеса – они невероятно, до ужаса боятся поверить. Боятся, что это может оказаться правдой. Любое утверждение, говорящее о запретном, посягает на основы их мира, и потому его требуется любыми способами отрицать. Лучше всего – даже не анализируя, не опровергая, ведь искать аргументы против – значит, хотя бы краешком сознания допускать, что могут найтись и аргументы за.

Мне как-то даже попалась цитата, где некий скептически настроенный учёный признавался в такой предвзятости открыто. Он говорил, что никогда не поверит парапсихологам не потому, что их доказательства слабы, а потому, что не хочет жить в мире, где они правы.

Такие рассуждения, конечно, отдают лозунгами вроде "все гомофобы – латентные геи", но тем не менее. Некоторые православные фанатики, как мне кажется, тоже так яростно отвергают всё "вольнодумное", потому что боятся допустить, что оно может оказаться правдой.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

чайка

Ловчие слова

Это ожидание чуда – точно в крови у всего русского народа. Мы родились с ним на свет божий. Иначе невозможно жить, Сергей Фирсыч, страшно жить!

Поглядите вы на мужиков. Их может разбудить, расшевелить и увлечь только чудо. Подите вы к мужику с математикой, с машиной, с политической экономией, с медициной… Вы думаете, он не поймёт вас? Он поймёт, потому что он всё способен понять, что выражено логично, просто и без иностранных слов. Но он не поверит от вас ничему, что просто и понятно. Он убивал докторов в оспенные и холерные эпидемии, устраивал картофельные бунты, бил кольями землемеров. Изобретите завтра самое верное, ясное, как палец, но только не чудесное средство для поднятия его благосостояния – и он сожжёт вас послезавтра. Но шепните ему, только шепните на ухо одно словечко: «золотая грамота!», или: «антихрист!», или: «объявился!» – всё равно, кто объявился, лишь бы это было нелепо и таинственно, – и он тотчас же выдёргивает стяг из прясел и готов идти на самую верную смерть. Вы его увлечёте в любую, самую глупую, самую смешную, самую отвратительную и кровавую секту, и он пойдёт за вами. Это чудо!
А.И. Куприн, «Мелюзга»


У русского православия есть чёткая эмоциональная доминанта. О ней крайне редко говорят, но значение её огромно. Именно она исполняет роль основы, твёрдого фундамента, признака, по которому «настоящие православные» опознают своих. В ней, если хотите, сосредоточен дух православия.

Это состояние благоговейного сосредоточенного внимания. Куприн назвал его ожиданием чуда, и он в какой-то степени прав. Но вернее было бы назвать его готовностью к встрече с чудом, потому что в его присутствии оно не исчезает, а наоборот, становится сильнее.

Чудо непостижимо умом, неизмеримо логикой. То, что можно понять, осмыслить, оценить как полезное и сознательно принять – от людей, не от Бога, а значит, уже поэтому в каком-то смысле ненадёжно, неправильно, греховно.

То, что от Бога, понять невозможно, а потому бессмысленно и пытаться. Оно не на то дано тебе, чтобы ты его понимал, оценивал или, не дай Боже, сомневался в нём. Его нужно держаться – это слово удивительно часто встречается в православных наставлениях. Ослабил внимание, отпустил руку – отпал от истины. Обратный путь будет куда труднее.

Collapse )
чайка

О добрых феях

– Это я – великий, МОГУЧИЙ, добрый волшебник Ээх!

м/ф «Ух ты, говорящая рыба!»


Недавно мне в очередной раз встретилось в интернете восторженное заявление:

– Народ, я твёрдо верю, что мысли материальны! Всё, что я себе загадываю, сбывается в точности! Думайте о том, чего хотите, и у вас будет то же самое!

По моему убеждению, люди, говорящие такое, отличаются редкой разновидностью инфантильности, которая даже у детей практически не встречается.

Дети всё-таки склонны хвастаться богатством и властью своих родителей. Они понимают, что родиться в такой семье – удача, которая ставит их выше прочих сверстников. Когда ребёнок говорит «А мои мне покупают всё, о чём я их прошу», он осознаёт, что далеко не всем в его окружении повезло настолько же – потому он, собственно, и хвастается.


Есть поговорка: тебе везёт – значит, тебя везут. Удача – не свойство человека. Это признак того, что его направляет по жизни некая сила. Если хотите – у него есть фея-крёстная.

А феи, как и люди, бывают очень и очень разные. И далеко не все они похожи на богатых легкомысленных тётушек, моментально доставляющих своему любимцу всё, о чём он попросит.
Collapse )