Category: наука

чайка

Энергетический детектив: за и против энергуйства

Краткое содержание предыдущих серий «Энергетического детектива»:

Collapse )


К вымышленным мирам могут предъявлять разные претензии. Но одна из самых неожиданных, на мой взгляд – упрек в том, что магия в этом мире... недостаточно реалистична.

«Гарри Поттеру» в этом смысле досталось с двух фронтов сразу. Фундаментальные христиане клеймили книгу за то, что она пропагандирует магию и приучает детей к оккультизму. Оккультисты же – особенно в России – были недовольны прямо противоположным.

Здешние волшебники, представьте себе, колдуют при помощи палочек, заклинаний и зелий! Они не могут почувствовать, когда рядом с ними творится магия! Они не в состоянии с первого взгляда отличить зачарованный предмет от обычного! Они не прогибают реальность силой своего намерения!

Вот это «не могут почувствовать» – одна из самых частых претензий. Я слышал ее про книги, фильмы, даже игры. Почему волшебники не могут чувствовать творимое рядом волшебство? Должны же!

Так перед нами вырисовывается портрет «настоящего мага» в представлении современного российского эзотерика.
Collapse )
чайка

Судьба экстраординарного заявления

Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств.

Те, кто употребляет эту фразу, крайне редко делают следующий логический шаг: определить, что есть экстраординарное доказательство. В результате обычно получается финишная ленточка, которой невозможно достигнуть – ее отодвигают дальше, как только кто-нибудь оказывается слишком близко.

Некоторые попытки определения все же делались. Приз Рэнди, о котором я писал совсем недавно, как раз и был такой попыткой. Если матерый скептик публично заявит, что его удалось переубедить, да еще так, чтобы он расстался с миллионом долларов – это должно чего-то стоить.

Любой сторонник научного рационализма, конечно, скажет, что личное свидетельство в науке ничего не значит. Совсем другое дело – полноценное исследование, организованное по всем правилам, опубликованное в признанном научном журнале и – обязательно – независимо воспроизведенное. Только оно может обрести силу подлинно экстраординарного доказательства.

Ну что же, позвольте мне рассказать вам одну историю.

Collapse )
чайка

Еще немного о скептиках

Мне тут порекомендовали книгу Роберта МакЛюэна с длинным названием «Приз Рэнди: что скептики говорят о паранормальном, почему они неправы и почему это важно».

О призе Рэнди там, вопреки названию, не так уж много. Основное содержание – образ мысли и действия профессиональных скептиков на основе их подхода к полтергейстам, медиумам и тому подобным явлениям.

Всю книгу мне найти не удалось, только ознакомительный фрагмент. МакЛюэн рассуждает примерно в том же ключе, что и я, пользуется теми же фактами и приходит к тем же выводам. Но некоторые мысли мне показались достаточно интересными, чтобы ими поделиться.


Что мы представляем, когда слышим, что тот или иной скептик разоблачил паранормальную сенсацию? Например, вот такое.

В доме начинаются необъяснимые явления. Хозяева встревожены, полиция ничего не может сделать. Все начинают подозревать вмешательство нечистой силы.

Но тут появляется ученый, вооруженный критическим мышлением и научным подходом. Он наблюдает происходящее, расставляет свои приборы, анализирует увиденное и рассказывает пораженной публике, что тут на самом деле происходит. Никакой потусторонней нечисти – просто чей-то розыгрыш, или вибрации от проходящего под домом метро, или инфразвук, порожденный работой приборов в соседней лаборатории.

Красиво, что ни говори. Триумф разума над суевериями. Но, как со многими красивыми историями, все это неправда.
Collapse )
чайка

Православный техномагизм: An Unholy Alliance*

* Нечестивый союз (анг.)


Русский православный магизм интересен уже своей двойственной природой.

С одной стороны, это ересь. Он не имеет опоры в Писании. Его неустанно обличали Святые Отцы, чей авторитет в церкви непререкаем. Соответственно, в наше время о нем много и горячо говорят образованные священники, хорошо знающие и Писание, и Отцов. Казалось бы, такое течение должно быть маргинальным, уделом немногочисленных малообразованных прихожан из деревни.

Но с другой стороны, именно его всем своим немалым весом поддерживают самые влиятельные старцы последних полутора столетий. Все это время они пестовали его и распространяли по умам своих активных последователей. А эти последователи – в большинстве своем образованные горожане.

Вдобавок влиятельные старцы – основной источник новых святых. Есть, конечно, еще мученики, но они, как правило, вероучительных трудов не оставляют, и культ вокруг них создается лишь после смерти. А значит, с каждой новой канонизацией магизм получает все больше легитимной поддержки. Если так пойдет дальше, то уже лет через двадцать-тридцать он может стать официальной доктриной Русской Православной Церкви.


Сам по себе магизм прост, как пять копеек. Это стандартная, традиционная вера в волшебный мир.
Collapse )
чайка

Значение абсурдного

Книга Бернардо Каструпа «Значение абсурдного» меня, если честно, разочаровала. В ней сказано одновременно слишком много и слишком мало.

Из всех паранормальных примеров автор разбирает только НЛО и встречи с пришельцами. Этого, мягко говоря, недостаточно, потому что другие феномены, такие как мой любимый полтергейст, демонстрируют свойства, не столь удобные для его теории.

Большая часть книги посвящена изложению. Вначале Каструп излагает представления квантовой физики о нелокальности и запутанности (без них сейчас не обходится ни одна работа, автор которой хотя бы отчасти разделяет идеи современной эзотерики). Затем – теорию Юнга о коллективном бессознательном и архетипах. Наконец, еще несколько глав он излагает собственное мировоззрение.

Это разновидность радикального идеализма: вселенная существует только в сознании и представляет собой нечто вроде коллективного сновидения всех людей. Мир представляется нам устойчивым и трудно изменяемым, потому что коллективное сновидение и должно быть таким: все умы в нем синхронизированы, и ни один человек не может индивидуальным восприятием изменить общую реальность.

Такое мировоззрение отчасти перекликается с моими собственными идеями, но все же я не могу согласиться с вариантом Каструпа. Он кажется мне чересчур антропоцентричным.

И все же в «Значении абсурдного» есть мысли, которые показались мне интересными.

Collapse )
чайка

Несколько разрозненных мыслей

Бернардо Каструп в своей книге «Значение в абсурдном» напоминает об интересном различии. Мы любим говорить об объективных фактах и объективной реальности, но у этого слова два значения, которые можно назвать сильным и слабым.

Collapse )


Недавно мне встретилась статья, автор которой рассуждает во многом в том же ключе, что и я.

Автора зовут Джереми Норткот, а его работа называется «Объективность и сверхъестественное».

Collapse )
чайка

Эксперимент Либета и уроки парапсихологии

Мне иногда кажется, что любого ученого, желающего работать в сфере наук о человеке, нужно обязательно отправлять на парапсихологическую практику. Лет на пять-шесть.

Парапсихологи, как никто другой, разбираются в методологии эксперимента. Может быть, только после физиков. Но у тех это автоматически получается, потому что вся научная методология под физические эксперименты и была заточена. У нее единственная цель – сделать любой эксперимент таким, как в физике.

А вот парапсихологов за любой «шаг влево, шаг вправо» немедленно рвут в клочья добрые коллеги-скептики. Им не прощают и десятой доли того, что прощают благонамеренным ученым. Тем, кто утверждает лишь то, что принято в их дисциплинах.


Это я все к чему. В последние дни в моем интеллектуальном окружении стала на удивление часто всплывать тема эксперимента Либета. Ну, вы помните, того, который «доказал, что у человека нет свободы воли».

Я про него слышал, конечно, и раньше, но не вдавался в подробности. Человек вообще принимает большинство решений под влиянием неосознаваемых стимулов, в том числе внутренних. Это еще со времен Фрейда известно, а эксперименты Канемана и других продемонстрировали это с удручающей очевидностью. Так что Либет, насколько я мог судить, ничего нового не сказал.

Но тут, удивленный частотой упоминаний этого опыта, я решил все же почитать о нем подробнее. И впал в состояние тягостных раздумий – то ли я сошел с ума, то ли в самом деле единственный, кто видит настолько очевидные вещи.
Collapse )
чайка

Выцветает ли научная правда?

Сегодня жертвой моего перевода станет статья «The Truth Wears Off: Is there something wrong with the scientific method?», опубликованная в журнале The New Yorker в 2010 году.

Сразу предупреждаю, статья длинная, так что под катом много букв. Кроме того, как обычно, то, что я перевел и выложил текст, не значит, что я согласен с выводами, которые делает автор. Однако приведенные им факты однозначно заставляют задуматься.

Collapse )
чайка

Постижимая неэффективность математики: Дерек Эбботт

В 2013 году Дерек Эбботт опубликовал собственный ответ Хэммингу. Статья получила провокационное название Reasonable Ineffectiveness of Mathematics.

Нельзя сказать, что Эбботт спорит с Хэммингом. Нельзя сказать, что он с ним соглашается. Скорее, он упрекает Хэмминга за то, что тот не осмелился пойти дальше, и развивает его аргументы до уровня, когда их уже можно принимать всерьез.

Конечно, играет роль здесь и то, что прошли десятилетия. Ситуация изменилась, и не только в мире в целом, но и в науке, и даже в самой математике. Многое стало яснее, многое пришлось пересмотреть.

На сей раз перевод будет чуть менее вольным, чем обычно. В частности, везде, где написано «я», первое лицо стоит в оригинальном тексте.

Collapse )
чайка

Непостижимая эффективность математики: Ричард Хэмминг

В 1959 году великий физик Юджин Вигнер произнес на весь мир выражение Unreasonable Effectiveness of Mathematics. Обычно его переводят как «непостижимая эффективность математики», но английское слово unreasonable значит совершенно иное – неразумный, опрометчивый, необдуманный. В данном контексте, возможно, следовало перевести как «абсурдный».

Вигнер говорил, что уму непостижимо, как математика – манипуляция абстрактными символами – может порождать модели, которые так хорошо описывают реальный мир.

Статья Вигнера была больше вопросом, чем ответом, и на него пробовали отвечать многие. Среди них был и Ричард Хэмминг.

Его имя знакомо каждому, кто разбирается в теории кодирования. Я далек от этой темы, но даже я слышал о расстоянии Хэмминга и основанных на нем кодах, способных автоматически исправлять ошибки передачи. В общем, перед нами – человек, съевший на прикладной математике даже не собаку, а целую упряжку.

Статья Хэмминга вышла в 1989 году. Всем, владеющим буржуинским наречием, я очень рекомендую найти ее и прочитать. А сейчас предлагаю вашему вниманию вольный перевод ее второй, завершающей части, где автор говорит о четырех вариантах ответа на вопрос Вигнера.

Необходимая отмазка: то, что я нахожу идеи Хэмминга интересными, не значит, что я непременно с ними соглашаюсь. Более того, он и сам предупреждает читателя, что его гипотезы, вероятнее всего, неверны, и уж точно примитивны. Но надо же с чего-то начинать.

Collapse )

Да, можно сказать, что Хэмминг заканчивает на минорной ноте.

Но история не стоит на месте, и сам Хэмминг, еще через пару десятков лет, получил достойный ответ. Ему будет посвящена следующая статья.