Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

чайка

Сквозные слова



Этот представительный мужчина – Папа Григорий I Великий, святой, почитаемый и католиками, и православными, и англиканами. Даже Кальвин относился к нему с уважением и признавал, что после него папы стали уже не те, а вот этот был ещё ничего, правильный.

В святцах русской православной церкви он значится как святитель Григорий Двоеслов.

На первый взгляд какое-то не слишком уважительное прозвище. Для русского слуха «двоеслов» говорит скорее о нечестности или лицемерии, чем о каких-то положительных качествах.

Но на самом деле так переведено его оригинальное, греческое прозвание – Диалог. Святой Григорий получил его за свой главный труд – «Диалоги о жизни италийских отцов и о бессмертии души».

Так что перед нами – весьма древняя и почтенная ошибка перевода.

Collapse )
чайка

Размышлизмы о словах

Так уж получилось, что в последнее время я много думаю о значениях слов. На полноценную статью ни один из этих размышлизмов, пожалуй, не тянет, но поделиться ими мне всё равно хочется.


Третий закон Кларка известен, кажется, каждому читающему человеку в интернете. Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Но тут есть один нюанс. Кларк всё-таки был автором твёрдой научной фантастики, а не фэнтези. А в разговорном английском языке слово magic обозначает прежде всего фокусы. Magician – соответственно, фокусник, иллюзионист.

По контексту обычно понятно, имеется в виду оккультная премудрость или сценическое искусство – хотя не всегда это становится ясно сразу. Однажды мне, например, попался вполне серьёзный научный труд, автор которого рассуждал, как изучение магии может помочь нам понять что-то о психологии современного общества. Только через пару страниц выяснилось, что он говорит о фокусах.

В любом случае, средний англоговорящий обыватель не различает эти два понятия. Для него магия – то, что выглядит как фокус. Хитрый способ создавать эффекты, которые поражают воображение и противоречат здравому смыслу. Ты не знаешь, как это сделано – секрет скрыт от тебя. Но тот, кто демонстрирует трюк, несомненно, его знает.

И третий закон Кларка следует понимать в этом же ключе. Достаточно развитая технология превращается в фокус. Ты уже не видишь, где связь между действием и результатом – она скрыта от тебя, иногда даже преднамеренно. Ты не можешь понять, как вообще возможно то, что только что на твоих глазах сделали. Более того – ты и не сможешь этого понять, потому что твоих знаний и навыков недостаточно, чтобы представить весь процесс в целом.

Существует и обратная, ироничная формулировка, популярная среди авторов фэнтези – достаточно проанализированная магия неотличима от технологии. Но главная ирония здесь в том, что слово «магия» в этих двух законах имеет полностью разный смысл – и ни то, ни другое не имеет отношения к магии нашего мира.

Collapse )
чайка

Два тёмных договора

Договор с дьяволом – один из самых мощных образов европейской мистической мысли. Первые тексты на эту тему появились ещё в Византии, а дальше идея только развивалась и обрастала подробностями.

И при этом она пошла не одним, а сразу двумя путями.

Один – классический «ведьмовской» сюжет. Ты заключаешь сделку с дьяволом, обещаешь ему свою душу, а в обмен он даёт тебе магические силы. Отныне твоё слово может убить или исцелить, ты можешь вызывать бури и иссушать родники, тебе повинуются духи неба, воды, огня и подземного мира. Но, разумеется, всё это не просто так. Договор обязывает тебя применять все эти способности во славу дьявола – принося пользу себе и вред другим.

Договор, кстати, вовсе не обязательно подписывать. Намного чаще сделка имела вид клятвы на верность, которую колдун или ведьма приносили на шабаше. Оно и неудивительно – большинство людей, которых в этом обвиняли, были неграмотны.

Этот сюжет положил начало истории доктора Фауста, которая, по мнению многих исследователей, отражает самую суть западного мышления, является архетипической историей западного мира.
Collapse )
чайка

Во имя святого света Терры!

Все люди, знают они о том или не знают, – вносят свой «вклад – в этот великий, всесоединяющий духовный эфир». Мы непрерывно, подобно денно и нощно работающей «радиостанции», посылаем в него свои «волны» добра и зла; и волны зла отравляют его и незримо воспринимаются всей вселенной; а волны добра – просветляют и очищают его и передаются во все концы мира. Сообщество окаянных злодеев, стремящихся поработить мир злейшими путями и средствами, может отравить вселенский духовный эфир и сделать жизнь на земле почти нестерпимой. И если бы не вечный свет, излученный и непрерывно излучаемый в мире единым и единственным Сыном Божиим, Христом, то дыхание духа на земле, и в самом деле, стало бы невозможным.

Иван Ильин, "Аксиомы религиозного опыта".


К этому я могу добавить только две реплики.

Первая – кто сказал "Вархаммер"? Здесь только заменить Христа на Императора, и получится вполне каноничный текст, одобренный Экклесиархией.

Вторая – Иван Ильин весьма и весьма одобрительно относился к нацизму, а под "сообществом окаянных злодеев" подразумевал СССР. "Аксиомы" закончены были уже после войны. Надо полагать, дым от сжигаемых людей вселенский эфир не отравлял.

Мне кажется, сложно придумать лучшую иллюстрацию, что добро и зло – производные от цели, и никакого другого смысла у этих слов нет. Любой, кто утверждает, будто существуют некие объективные, для всех единые определения добра и зла, имеет в виду не более и не менее, чем то, что все должны стремиться к тому же, к чему и он, а стремящиеся к чему-либо иному суть враги человечества.

чайка

Вера, неверие и чудо

– ...И потом, уж не вам быть неверующим. Вам бы следовало стоять за то, что глупцы зовут суевериями. Ну же, разве вы не согласны, что есть что-то в старых байках об удаче, и талисманах, и всём таком, включая серебряные пули? Что вы, католик, скажете об этом?
– Скажу, что я агностик, – улыбнулся отец Браун.
– Вздор! – раздражённо воскликнул Эйлмер. – Ваша работа верить в разные штуки.
– Ну конечно, я верю в некоторые штуки, – согласился отец Браун, – и поэтому, конечно, не верю в другие.

Г.К. Честертон, «Крылатый кинжал»

Атеисты любят повторять, что отсутствие веры не равняется вере в отсутствие. Они совершенно правы – но тут есть нюанс, который на моей памяти ни один атеист не был в состоянии даже осознать, не говоря уже о том, чтобы признать его.

Верить во что-то – значит, без тени сомнения знать, что это так, и руководствоваться этим знанием в своих поступках. Но это и значит, что во всём, противоречащем вашей вере, вы будете сомневаться.

Неверие и сомнение – не противоположность веры, а её свидетельство. Вера в А – это всегда вера в отсутствие не-А.

Если вы точно знаете, что вода мокрая, то не поверите в байки о сухой воде.

Если вы точно знаете, что мир материален, а его законы возникли сами собой, то не поверите в байки о Боге, сотворившем вселенную и продолжающем её поддерживать.

Если вы точно знаете, что есть только один Бог, способный творить чудеса, то не поверите в байки о колдунах, имеющих власть из какого-то другого источника.

Одни верования притягивают и поддерживают друг друга, так что их часто можно найти в одной и той же голове. Другие, наоборот, взаимно отталкиваются. Но в любом случае, чем сильнее вера, тем сильнее и неверие. В пределе, если человек обладает полной, завершённой, самодостаточной картиной мира, он не поверит ничему, что в неё не вписывается, даже если видит это собственными глазами – или поверит, и это сломает ему психику.

Настоящая противоположность веры – неуверенность.
Collapse )
чайка

Семь верст до небес

Сегодня мы будем искать древнюю мудрость там, где её никогда не было, но всё равно найдём. А если не найдём, то хотя бы посмеёмся. Потому что начнём с двух анекдотов.


Райский сад. Праведники прогуливаются под деревьями, ведя мудрые беседы.
Вдруг к одному из деревьев подбегает человек и начинает жадно срывать и есть райские плоды.
– Куда ты так торопишься? – спрашивают его. – У тебя вечность впереди.
– Это у вас вечность, – огрызается он. – А меня уже в реанимацию повезли.

Родился младенец, и вместо того чтобы заплакать – засмеялся.
– Ты чего это? – спрашивает его врач.
– Да ты прикинь, мужик, – отвечает младенец. – Меня там за стенкой ещё откачивают, а я уже тут!


Вообще-то анекдоты – жанр удивительный. Хохма, которую рассказывают студенты двадцать первого века, может восходить к шутке, над которой неприлично ржали ещё древние греки.

Но вот эти два – точно не из их числа. Они недавние. В прежние времена такого просто не могли придумать.

Тогда считалось, что смерть – дело не только важное, но и длительное. Это последний путь, и не каждый в состоянии пройти его своими силами.
Collapse )
чайка

Религиозное умолчание

Итак, вы решили написать фэнтези. Вас не привлекает конструирование вымышленных миров, поэтому действие будет происходить в нашем мире, возможно даже, в нашем времени. Или, возможно, из нашего мира родом ваш протагонист – он окажется в волшебной стране, переживёт там удивительные приключения, а затем вернётся обратно.

И тут перед вами встаёт во весь рост проблема религии.

Фэнтези – история о похождениях персонажей в волшебной реальности. У мира там существует невидимая Та Сторона, и она активно принимает участие в происходящем. На худой конец, мир там не волшебен, но в нём есть достаточно развитые технологии, неотличимые от магии и иногда даже называющиеся так. Они позволяют творить удивительные чудеса.

Но у религий тоже есть свои истории о чудесах и чудотворцах. Свои представления о Той Стороне, её географии, обитателях и правильных способах общения с ними.

Стоит вам допустить в свою книгу хоть одну реально существующую конфессию – и эти представления немедленно вступят между собой в конфликт.

Как поведёт себя верующий христианин, оказавшись в магическом мире, управляемом богами (во множественном числе), а уж тем более – поняв, что его собственный мир всегда был магическим, и в нём живут волшебные существа, не являющиеся ни ангелами, ни бесами?

Что будет делать убеждённый буддист во вселенной, где все живут единожды, а после смерти уходят в загробный мир, и дружить с правильными богами – единственный способ избежать страданий?

История о приключениях героя в волшебном мире сразу же превращается в историю о кризисе веры: протагонист обнаруживает, что все его представления были ложными, и должен теперь как-то научиться с этим жить и обрести новый смысл. Вы своими руками взвалили на себя дополнительную сюжетную линию, которую тоже придётся развивать и приводить к финалу.

Есть способы этого избежать. Но они требуют целенаправленных усилий автора, и его собственный мир для этого должен быть устроен определённым образом – похожим на вселенную традиционного космотеизма. Так поступили Андрей Валентинов в «Оке Силы» и Джим Бутчер в «Досье Дрездена».

Однако у каждого писателя свой замысел, и подобное порой не вписывается в него от слова «совсем».

Куда проще не говорить о реальных религиях вовсе – даже там, где они, казалось бы, непременно должны упоминаться.

Collapse )
чайка

На смерть техномага

Совершенно случайно я узнал, что 17 ноября сего года отошёл в астрал знаменитый Пётр Гаряев.

Если вам до сих пор удавалось увернуться от знания об этом достойном муже, то теперь не удастся. Гаряев – автор теории волнового генома, согласно которой звуки и слова воздействуют на ДНК живых существ и могут её менять как к добру, так и к худу.

Вот текст, где учение Гаряева выражено в предельно концентрированной форме, очищенной до состояния ясного блеска. Прочтите и насладитесь:

Collapse )
чайка

О войнах и воинах, а также и о богах

– Так мы едим краденое? – поперхнулся Принц.
– Когда же это воин своё-то ест?


Михаил Успенский, «Там, где нас нет»


У меня недавно случилось очередное озарение, когда кусочки картины мира со щелчком сходятся вместе. Я решил поделиться им с вами – вдруг это кому-то покажется занимательным, а быть может, кто-то уже давно и сам это знает.


Долгое время мне казалось, что бог войны – международная универсалия, если можно так выразиться. Он есть везде, и везде должен быть примерно одинаковым. В конце концов, война есть война.

У некоторых народов в пантеоне два божества войны. Одно отвечает за свирепость и кровопролитие, другое – за благородство и отвагу. Что интересно, первое из них довольно часто бывает женского рода. Второе – почти всегда мужское. Только у греков вроде как инверсия с Аресом и Афиной.

Вот и всё, что можно сказать о богах войны. Так я думал. Но больше я так не думаю.

Меня долгое время вводил в заблуждение Кхорн. Он выглядит таким дремучим и архаичным, что с первого взгляда похож на настоящих древних богов – жестоких и нечеловеческих.

Между тем вся Четвёрка Хаоса невероятно абстрактна. Такие боги просто не могли возникнуть у прагматичных людей традиционного общества. Персонифицированные абстракции – признак развитой старой культуры, где у образованных горожан есть и время, и силы думать о таких вещах.

Не все жестокие и воинственные боги – боги войны. Не все боги войны одинаковы. И практически никто из них не похож на Кхорна.

Collapse )
чайка

Парадоксы веры

– Господин Бор, почему у вас над дверью висит подкова?
– Говорят, она приносит удачу.
– И вы правда верите, что подкова помогает?
– Говорят, она помогает даже тем, кто не верит.


Из анекдотов о Нильсе Боре

Ты можешь не верить в единорогов.
Но единороги никогда не перестанут верить в тебя.


Просто из анекдотов


Вера – отсутствие сомнений. Но стараниями рационалистов этим словом принято называть, наоборот, то, в чём ты сомневаешься.

И потому «верить» – наверное, единственный в мире глагол, который в первом лице имеет иной смысл, чем во всех остальных.

«Они верят» = «они заблуждаются». Человек зовёт так то, что считают истинным другие, но не он сам.

«Я верю» = «я не знаю точно, правда это или нет, но очень надеюсь (или боюсь), что правда, а потому всем говорю, что так и есть, и веду себя соответственно».

То же, во что человек действительно верит, он практически никогда так не называет. Лишь то несомненно, что истинно и достоверно. Я в это не верю – я это знаю.


«Верования» аборигенов, которые описывает учёный, мгновенно становятся «знаниями», как только он убедится, что за ними и правда что-то стоит. Для самих аборигенов не меняется ничего – они продолжают жить прежним укладом, другим стало только отношение исследователя. Из Фрэзера он превратился в Кастанеду.

Знания – это верования, которые ты разделяешь.

Фраза «я не верю в Бога – я знаю, что Он есть» уже лет эндцать как стала маркером высокомерных духовных интеллектуалов, в том числе и от эзотерики. Этой фразой они ставят себя выше «невежественной паствы», не имеющей такого опыта и такой глубины понимания, как они, и потому вынужденной всего лишь верить.

Между тем всегда помнить о Боге, сделать Его присутствие фактом своей жизни и строить свою жизнь вокруг этого факта – и есть действия веры. Христианство требует от своих последователей именно этого.

Вера – это знание, на которое ты полагаешься.


У магов отношения с верой ещё более сложные.
Collapse )